:: urbansheep (urbansheep) wrote,
:: urbansheep
urbansheep

  • Music:

Нет истории, воображаемое человечество и разговоры с собой

Прошлое сложно вспомнить, когда оно никак не отмаркировано. Но даже когда появляются какие-то фрагменты и реплики — не всегда становится проще. Без рефлексии и без разговора с собой не получается вспомнить, как всё было. Ну что же. Тогда вот сегодняшняя короткая история ночи.

* * *

Как известно, память состоит из крючков и деталей, на них она нанизывается и усаживается плотными витками, захватывая в варежку воспоминаний окружающий мир и атмосферу, отбрасывая почти всё, что не может быть выражено её набором петель. Если памяти помочь, и какие-то события или переживания прицепить к словам, записываемым, без разницы, в бумагу или на цифру, то умещается намного больше.

Точнее, не «умещается больше», а вытащить из варежки потом удаётся огромное количество неожиданных вещей: именно из-за того, что все воспоминания, к которым есть ключи, легко разворачиваются в полноценные ситуации, яркие, полные эмоций и ощущений, с интонациями и оттенками взглядов всех тех, кто волновал в тот момент. Даже овце понятно, что варежка с вязанными стрекозами (или свитер, где пять зелёных всадников ловят чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем) намного выразительнее, чем обычная, с парой унылых ромбиков вдоль кромки. Варежка с узором и декоративными узлами становится книгой.

Мои блокноты долго служили такой варежкой, покрытой вышитыми рисунками поверх вязаного узора. Внешняя память, с моими эмоциями и разговорами в виде стежков и петель.

 

* * *

История блокнотов резко поменялась осенью 2006-го, когда один из блокнотов оказался утерян в солнечном Петербурге. Паранойя, которая всегда уравновешивала мою потребность «думать наружу», на этот раз взяла своё, и всё, что пишется на бумаге, стало гораздо суше. Остались конспекты разговоров, идей, списки задач, чертежи подземных туннелей, которые мы копали в сторону мирового господства. Ушли прочь разговоры с собой. Незаметная, невидимая подтасовка, которую можно оценить только сейчас.

Люди, читающие мой журнал, привыкли считать его средством моего самовыражения и диалога с окружающим миром. Это не совсем так. Журнал нужен мне, чтобы поговорить с собой в присутствии окружащего мира. Рассуждение вслух. Частый вопрос: если мне не нужна аудитория, то почему бы не уйти в подзамки, ведь так легко запереться в анонимном блоге и вести разговоры с собой обо всём. Ответ на этот вопрос дают мои записи в карманных устройствах из цифр.

Они делятся ровно на два формата: черновики и фрагменты. Черновики превращаются (или должны были превратиться) в тексты в журнале. Они разорваны, не дописаны, очень часто похожи больше на отражение мысли, чем на полноценную идею с ногами, клювом и крыльями. Что-то промелькнуло. А фрагменты — это нечто, имевшее смысл в момент записи, и только. Почти без контекста, иногда они лишь фиксируют факт: прочитанная книга, фильм, человек.

Очень редко встречаются истории, знакомые по старым дневникам — разговоры вслух и рассуждения о будущем. Зачем они нужны? Довольно просто: в них происходит осмысление происходящего и движение вперёд. Значительная часть таких историй потом отправилась в журнал, и попала в число любимых, знаковых записей. И здесь становится понятно различие между моими внутренними текстами и записями в журнале.

Внутренний текст не имеет стоящего над душой внутреннего редактора, он формируется в здесь и сейчас, и не думает о будущем. Его важно записать. Текст в журнале всегда делается так, чтобы его мог понять и прочитать хотя бы кто-то. Эти тексты делаются для чтения. Мной. Разговор с будущим собой. Иногда — разговор с теми, кто в будущем и прошлом. Все вместе собрались.

Так что дело не в том, что журнал является удобной площадкой для игр или рассказывания историй. И не в том, что это форма психологического эксгибиционизма, что мне хочется помахать перед некой аудиторией очередным интересным сочетанием слов. Это вообще не про «хочется». У меня выбора-то никакого нет.

Чтобы развиваться, нужно говорить с собой. Чтобы говорить с собой, нужны тексты, которые мне интересно читать. Значит, нужно работать для читателя. По умолчанию (в себя) я пишу однострочниками и без полемики. Значит, нужен внешний читатель. Как можно более реальный. Только тогда тексты складываются во что-то, что через год (или пять) можно будет подшить разноцветной полоской к вдруг осознанной сквозной теме.

 
 

* * *

Вся история с психомоделями возникла сама собой из того, что мы начали обдумывать встроенный в психику всех людей навык «придумывать людей» (для общения, для развлечения или для комфорта). А как только появляются психомодели, то неизбежно внутреннее пространство населяется всеми людьми, которые когда-либо для тебя имели какое-то значение. Всё твоё небольшое человечество, из друзей, врагов и мёртвых невест, оказывается внутри. Вместе с тобой. Особенно с тобой. И тихий вкрадчивый голос сторителлера иногда.

Для своего сознания я — не только «владелец» (и не столько). Больше собеседник. И те варианты меня, которые зафиксированы в дневниках, тоже собеседники, с другим опытом и точками зрения (мы не говорим здесь о близнецах, они живут немного отдельной жизнью), и поэтому между всеми «нами» происходит постоянный и очень длинный диалог из прошлого в будущее. По той или иной хорошей реплике в дневнике можно, как по затяжке на варежке, восстановить не только где и когда это произошло, но и какими были люди в тот момент. Так во Внутренней Монголии возникают длинные нити, натянутые сквозь время между теми людьми, которые существуют сейчас, и теми, какими они отпечатались в тебе тогда.

* * *

Воображаемое человечество прекрасно. С ним можно обсуждать разные вещи, спорить и приходить к выводам, можно предсказывать вкусы и определять, кто кому понравится, а кому лучше никогда не предлагать знакомство. Есть лишь один серьёзный недостаток. Очень смешной, правда.

Человека, который живёт в тебе, бессмысленно спрашивать о том, как относится и что о тебе думает его прототип. Кто-то может дать совет, кто-то решится что-то предположить (чтобы потом ошибиться), но отношения тебя и этого человека для них почти непроницаемы. Внутренний собеседник почти всегда предвзят (в плюс или минус, по настроению). Впрочем, всегда можно спросить кого-то другого...

* * *

Главный урок этой истории для меня лежит в первой части, про блокноты и диалог в текстах. «Добро пожаловать на следующий уровень спирали развития, вам предстоит снова научиться излагать свои чувства в словах, пока наша служба эпиднадзора завершает зачистку этого сектора от страхов».


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment