:: urbansheep (urbansheep) wrote,
:: urbansheep
urbansheep

О Херберте (смысл Дюны)

Снова взял в руки книжку Херберта, чтобы почитать. Читал десять минут, но, как выяснилось позже — не читал, а анализировал всю эпопею в целом (проще говоря — вспоминал и раскладывал свои ощущения от прочитанного раньше), да ещё раскапывал свои мысли (так как на форзаце порядка двух дюжин номеров страниц отмечено, и это, пожалуй, единственные книги, где я позволял такую вольность). Выяснилось очень интересное обстоятельство. Следите за руками.

Херберт изначально пытался вытащить книгу и её основополагающие принципы из какого-либо контекста — чтобы построить собственное пространство. Нужно ему это было для того, чтобы максимально отрафинировать идеи, отшлифовать их и донести до читателей.

Лирическое отступление: В общем-то, тем же самым занимался и Толкиен, изучавший происхождение языков и народов, но делал это JRR не в историческом смысле, а в эпическом — то есть замысел был в том, чтобы создать новый мир через создание собственного эпоса, который бы встал и опёрся на существующих людей — то есть был бы современен и в то же время как бы непривязанным к эпохе. Обычно само течение времени создаёт эпос и свою мифологию, и эксперимент Толкиена можно считать попыткой сделать обратное — из мифологии и описания истории построить мир.

Именно в качестве эпического произведения появился „Властелин Колец“ из трёх томов, и каждый том из трёх был грандиозен — по масштабу, проработке и замыслам. Апофеозом (в исследовательском, не читательском плане) стал „Сильмариллион“, запечатлевший основную историю создания мира „по Толкиену“.

В то время, как Толкиен изучал эпос и филолого-лингвистические тонкости, у Херберта идеи разбросаны если не в десятках, то в сотнях по всему тексту. Основные темы: политика (причём не наша политика, являющаяся в какой-то степени всего-лишь менеджментом, а чёткий, часто доведённый до абсурда пример баланса самых крайних интересов) и геополитика (на уровне планет и планетных систем, что уже само по себе практически безумная затея), массовая психология (Гюстав ле Бон и Серж Московичи, да), психология воина и камикадзе, тайных обществ и монархов, совершенно уникальные исследования по поведению людей и целых систем в самых различных, но почти всегда неоднозначных и экстремальных ситуациях.

Эпос Дюны очаровывает именно тем, что от него никогда не остаётся ощущения „завершённости“, уверенности в том, что ты понял все стороны — часто понять о мотивах одно из персонажей второго тома можно только прочитав полунамёк в четвёртом. Возможно, это недостаток перевода, возможно, это совершенная проработка мира, когда неувязок просто не может быть, но факт остаётся фактом. Очень многие люди, читавшие о Дюне больше одного тома, если с ними заговорить о событиях, имевших место в новеллах, начнут запинаться, путаясь, в каком же именно томе случилось одно или другое. Пять книг (или шесть томов) сливаются воедино.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments