:: urbansheep (urbansheep) wrote,
:: urbansheep
urbansheep

  • Music:

Терминалы Японии

Сегодняшнее утро забросило меня куда-то в Японию. Был экшн, как это обычно бывает в моих запоминающихся снах, причём такой, слегка трансцендентный экшн, сочетающий в себе быстрый темп событий с каким-то медленным, философским течением легенды и цветовых пятен — и быстрее будет не „пройти“ мимо них, а просто... Не „переключить“ даже. Пересмотреть. Перелистнуть. Поменять глаза местами, перевести взгляд.

Огромные набоскрёбы и почти площадь Таймс-Сквер, но вся в иероглифах и куда красочнее. Всё строже, деловитее, и традиционной Японией почти не пахнет. Нас (как обычно — нас, меня и мою подругу, да) перекинуло сюда сначала в город, потом в аэропорт у чёрта на рогах, где мы кого-то искали.

А я стоял, прижавшись спиной к тёплым металлическим переборкам совершенно феерического фойе этого терминала, в ожидании звонка на трубку какого-то японского профессора-инфоресёрчера, работающего с Владивостокским НИИ обработки и применения данных и Усть-налимским (?) архивом государственного комитета по статистике. Ощущал садящие и взлетающие самолёты всем телом, по вибрации здания.


Хлопая глазами, я впитывал в себя всю эту бешеную инфографику, этих людей, которые спокойнее всех нас, вместе взятых, но непостижимым образом двигаются быстрее и легче, аж до механистичности иногда.

Все эти образы хватались в клие — которая в этом эпизоде превратилась в „projected interface“, спроецированный на физическое устройство некий более глобальный сервис. Тут клие работала простеньким ловцом образом и интерфейсом к памяти. Первый раз такое видел, и ещё более первый раз думал. Надо бы записать для себя.

Ловец образов. Устройство настраивается на тебя, включается в твой канал восприятия, и, по твоему сигнал, делает снимок состояния, с акцентом на нужном из чувств. На картинке, мелодии, аромате проходящей девушки, вибрации стёкол или ферм здания — это может быть что угодно, по выбору. И этот снимок сохраняется в память.

Интерфейс к памяти. Устройство, обеспечивающее доступ к банку воспоминаний (и знаний). Сам интерфейс — огромный комплекс, организующий десятки и сотни возможных „сохранённых запросов“, включающий функции совершенно немыслимых возможностей. Но всё это доступно либо при прямом подключении в систему, либо в инфобанке.

А тут, в полевых условиях ты получаешь несколько самых простых, и самых полезных возможностей, вроде хранения, да поиска по ассоциациям. Вот они-то основным сервисом проецируются на лежащее у тебя в руках устройство — будь то PDA, мобильник или фотокамера.


После звонка выяснилось, что надо встречать с самолёта профессора. Для меня это было лёгким шоком, ведь ехал я, совершенно не зная, какова же цель моего присутствия в Нарите. У нужного терминала (слава аллаху, там были мелкие английские буквы, дублирующие основной текст) мне оставалось лишь ждать.

Старичок лет шестидесяти пяти, но исключительно подвижный, приветливый (с характерной японско-европейской смесью уважения и дружелюбия) и трезвомыслящий, подхватил меня под локоть сам, и почти бегом потащил на выход. Мы бодро пробежались по всему этому огромному комплексу, нырнули в поезд, и через полтора эпизода, которые были посвящены рассказам этого профессора на сногсшибательной смеси японского (который я не знаю вообще — это и добавляло всему происходящему сюрреализма), английского и русского. Он меня то и дело подкалывал, называл „Хицудзи“, хлопал по своему портфелю, и опрокидывал на меня невероятные подробности своего перелёта. У меня — голова кругом.

Следующие часы мы провели в поисках моей подруги, которая была где-то в городе, но никак не могла сказать, где. То ли заблудилась, то ли что-то ей мешало, но описывать своё местоположение она могла лишь предложениями по два слова. Почему — загадка.

Окончание было прервано будильником, но девушку (я так её и не увидел за всё время сна, и даже голос не опознал) уже нашёл профессор, и я как раз были на пути на какую-то внутреннюю тусовку инфодилеров, которые, в отличие от профессора, работали на старые японские мафиозные кланы или правительство, а потому светиться не могли, так что собирались вместе по-тихому, обсуждая рабочие и технические вопросы в узком кругу.

Ощущений от всей этой истории у меня осталось, конечно, огромное количество. Такие образы, такая история и такие люди!

Там был человек, который создал с нуля всё южнокорейское направление промышленного и инфодизайна, работая на Самсунг по государственному заказу, когда японцы, скрепя сердце, инвестировали знания и ресурсы в Южную Корею, чтобы хотя бы косвенно ослабить режим Ким Ир Сена. Среди прочих проектов были организованы и инфопроцессинговые лабы разведчиков, а с ними пришли и практики визуализации, которые потом перешли в бизнес.

А ещё там был бывший коллега Миядзаки, начинавший как аниматор-режиссёр, а потом перешедший в тактическое планирование... А ещё... в общем, достойнейшие люди, подлинные титаны, причём некоторые весьма молодые — 35-40 лет.

Но уже давно попискивал будильник, прерывая мои блуждания по улицам пригородов, между четырёх-шестиэтажными зданиями, полузаброшенными или просто не имеющими признаков жизни, находясь всего за полсотни метров от дороги.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments