December 8th, 2002

vanity

Суббота // часть номер раз

Московские улицы зимой становятся совершенно непривлекательны — холодная погода совершенно отбивает любое желание ходить своими ногами, только найти бы тёплое кресло или диванчик, устроиться в нём. По крайней мере, такие мысли были у меня вчера. И я умудрилась себя не разочаровать.

Вообще, со вчерашним днём мне очень повезло — разговоры, закончившиеся позавчера по традиции в три утра, оставили мне ровно шесть часов на то, чтобы проснуться в 9, когда я ждала звонка от кого-то одного — либо Шa_lee, либо от gorynych. Громадье планов — встретиться сразу с двумя очень хорошими людьми в один день — поражало. И тонко намекало, что не сложится либо одна, либо сразу обе встречи.

В 9 меня никто звонком не разбудил. В 10 я проснулась сама, трезво осознавая, что мне уже скоро, наверное, выходить, а когда и как это будет происходить — неизвестно. Головная боль нежно пульсировала где-то в передних долях, и некоторое время у меня даже были надежды, что всё пройдёт. Где-то около половины одиннадцатого я сама позвонила Горынычу, выяснила, что — да, встречаемся, лучше всего около половины первого где-нибудь недалеко от красной ветки. В итоге был выбран пункт общественного питания на переходе от „Арбатской“ к „Библиотеке им. В. И. Ленина“.

Я, как обычно, опоздала, приехав минут на 20 попозже, и, подойдя к павильону, буквально уткнулась носом в Горыныча, покупавшего себе в ожидании непонятно-кого кофе. Дальше было то, чего я не прощу себе никогда — проснувшаяся стеснительность не позволила мне подойти и сказать „Здравствуй, родной!“. Стоять мне в стеснении и с едва заметной улыбкой, пришлось минут пять, пока он сам в сомнениях не подошёл ко мне и не задал вопрос „а... это, случайно, не вы? И вы не откликаетесь на?“ Это, случайно, мы, и — да, откликаемся. Передача денег от tobe завершилась, а следующие минуты прошли в интересной беседе на тему „отличия между“, о творческих планах, и кратко — о ярких фактах прошлого и настоящего.

Лирическое о.: надо сказать, очередной опыт развиртуализации по традиции не разочаровал — Горыныч оказался совсем иным, чем я его себе представляла (как обычно). Гораздо более подвижный, при этом у него очень сдержанная, „в рамках“, жестикуляция; размахивающиеся движения, свидетельствующие о нашей любимой экстраверсии, редки.

Очень понравилось общаться, потому что переходы между „официальными“ словами и собственными ощущениями приятны и очень гармоничны. Горыныч оказался немного меньше ростом, чем мне казалось, и с роскошной шевелюрой гораздо темнее, чем я могла предположить: мне отчего-то казалось до встречи, что она должна быть порыжее. Впрочем, до встречи я-то его фото видела неоднократно, а вот он меня даже не представлял толком, пожалуй.

Да, и безусловно Горыныч старше, чем мне думалось. Причём, это проявилось скорее в темах — мне совершенно в голову не приходит сравнивать поколения, например, я уже давно отказалась сравнивать свои возможности и более молодых людей — они только начинают, у них по определению больше шансов и перспектив. Всё остальное в Горыныче про разницу в возрасте, как и принято в современном свободном обществе, вслух не говорит — мы все примерно одного возраста, встречаясь вместе.

Нюанс нашей с ним встречи заключался в том, что для меня Горыныч — хороший товарищ, давно знакомый и относительно хорошо известный. Для него же я, похоже, была не только самой собой, но ещё и в значительной степени „той самой легендарной urbansheep“, девушкой, которая обладает совершенно непостижимым охватом ситуации, следы которой находятся здесь и там, информации о которой столько, что понять, что правда, а что вымысел можно, но весьма непросто.

Это оказалось для меня некоторой неожиданностью — я рассчитывала, что в какой-то момент нашего с ним общения параноидальность натуры (столь хорошо знакомая мне самой) уступит место искусству задавать неудобные вопросы в стиле „а вы имели отношение к?“ Задавать мне вопросы и предоставлять мне самой выстроить тот контекст, в котором надо воспринимать ситуацию, — это зачастую лучшее решение.

В подобных случаях есть только одна серьёзная сложность, которая всё равно является только моей проблемой — в процессе рефрейминга я могу не подойти к ситуации творчески, и закончится всё это серым и невзрачным результатом — ситуация будет сведена к чему-то безликому. Мы с этим боремся.

Поговорив, мы тепло попрощались (прощались раз пять, неизменно продолжая, находя ещё и ещё темы и поводы что-то сказать и желая о чём-то договорить — отличительная черта „правильного общения“) и, наконец, разошлись.

По итогам утренней переписки, на Площади Революции в кафе Оранж меня должна была ждать Шa_lee...

[1] [2] /

  • Current Music
    EM Sunday 12th July 2:00 - 4:00am — Deep Dish
girls

Сносим крышу и сходим с ума // dare you? // Поддубный

Tori Amos, Cornflake Girl, и соответствующее настроение, для замёрзшей и уснувшей в автобусе „Одинцово-МСК“ меня, чуть светящейся остаточным энтузиазмом и не прошедшей бы ни одну радиологическую экспертизу после того разговора с замечательным человеком.

То, что я делаю — нужно. Хотя бы мне, но нужно.

То, что входит в мои планы и в мои желания, настолько глобально, что проще развязать третью мировую. Буквально. Мне рекомендуют специализацию и „надо просто выбрать что-то одно и долбить потихоньку“, но я не могу себе этого позволить — слишком много. Слишком много. Слишком... Долбить потихоньку — что грызть двушку на морозе, также невкусно и бессмысленно.

Когда мне пришлось полтора года назад защищать диплом, восторги и объём моих ответов, превосходивший все возможные ожидания вопрошавшего оппонента, удивляли научную комиссию, и мне всерьёз советовали взяться за монографию, я сочла это шуткой — всё выглядело так несерьёзно... Сейчас, ещё раз пообщавшись с грамотным и незаржавевшим человеком из нормальной, научно-практической сферы, довольно плотно связанным с классической, академической наукой, я понимаю — есть шанс сделать что-то лучше общепринятых (и даже моих собственных) стандартов.

Ни у кого нет желания организовать коммерческий (венчурный) пласт научных исследований в зоне .ру? А то мне тут нужна научная инфраструктура, но без устаканившихся и классических правил, по которым приходится играть, едва войдя в сферу действия АН и других научных институтов. Мне не хочется рушить что-то, мне не нужны революции, я просто хочу заниматься тем, что мне интересно, без влезания в политические и позиционные интриги и игры. В конце концов, я могу пользоваться и тем, что есть, hell, да я вообще могу пользоваться для достижения своих целей и исполнения желаний любыми доступными и подходящими средствами! Просто на какие-то вещи мне жалко времени.

... Сегодня я первый раз рассказала 60% концепции постороннему человеку. Сегодня я первый раз сказала кому-то, кроме сестры, о своей миссии. Пути назад нет.


Лирическое о.: На вопрос о том, как для него совмещается академическая наука, с её правилами игры и жёстким регламентом, и практика, интересные задачи и масса новых сведений, мне было ответом примерно это — „Правила академического социума — это для меня как погода: есть дождь, значит дождь, снег — значит снег, и либо одеваться теплее, либо зонтик брать. Есть и есть. Просто вести себя в соответствии, тогда они не мешают особенно.“

Мне что-то не понравилось в этой метафоре. По дороге к бабушке, я поняла — метафора неполна. Академическая наука и её правила игры — это когда во время дождя нельзя идти ни налево, ни прямо. Только направо. Абсурдное требование, которое часто является скорее ритуалом и воспитывающей волю и терпение миской армейской баланды. Для мальчиков, не прошедших армию, наука станет такой же школой жизни. Третьей школой жизни раньше была номенклатура, которая, впрочем, жива и сейчас...


Collapse )

Ладно, раз уж начала, продолжу... Сегодня я встречалась с молодым человеком, занимающимся дифференциальной психологией (она же психология личностных различий) и профотбором. Преподаёт в нескольких вузах, руководит организацией, занимающейся отбором кадров для ФСБ, и так далее.

Специализация: отбор персонала, профессиография, психодиагностика, а также социальная психология, в частности межличностные отношения в малых группах, психологическая совместимость и оптимальное формирование коллективов.

Очень порадовал интересными рассказами и кратко затронутыми темами. Очень адекватный, чуть слишком взрослый человек, что, впрочем, не мешало его понимать. Разговор наш продлился около двух часов, и был крайне приятен и лёгок для меня. В конце на его вопрос „загрузилась?“ я честно ответила, что напротив — отдохнула, интеллектуальные беседы позволяют мне расслабиться.

По-моему, я его удивила этим. И ещё больше удивилась сама — за разговор мы подняли информационную волну где-то мегабайт на пять-семь косвенных обсуждений (кто разговаривал со мной, должен помнить, как я люблю за раз вставлять по полдюжины концепций и объяснять различные ситуации сразу с нескольких точек зрения, на лету проводя перекрестный анализ и проводя какие-то новые связи наружу, находя самое вероятное в данных условиях решение или вывод; здесь такое продолжалось все два часа).

Это — значительная масса информации, которая, тем не менее, даже особенно не озаботила меня — я готова была воспринимать ещё в течение часов шести-семи, и то сдаваясь только из-за физической усталости и непроходящей головной боли (сегодня я как-то забыла совсем про лежавший в куртке цитрамон). И эта информация проскочила легко, обработалась, легла где-то в моей голове, комфортно так, логично. И возникла у меня такая интересная мысль — оказывается, мы, работающие в стрессовой ситуации информационных перегрузок, постепенно меняемся, перестраиваемся и начинаем не просто потреблять информацию, но и потреблять-фильтровать, и, в конце концов, выстаивать перед информационными потоками, которые сносят нормального человека совершенно без вопросов и рассуждений.

Информационная перегрузка лечится работой и полным погружением в процесс, принудительными переключениями и так далее... Homo informaticus? Доктор, это лечится?

... И это я ещё не рассказывала про психомоделирование и виртуальность, не рассказывала про психомагию и магию информации, про работу с судьбой, про игры трансгендерности и самоосознание, про синестезию и гиперреальность.

  • Current Music
    Cornflake Girl — Tori Amos