September 28th, 2003

vanity

Уточнение, про эмоциональную неуравновешенность

Так вот, это ещё вопрос, кто тут действительно „эмоционально неуравновешен“...

Невыразимо отталкивающее чувство производят люди. Разные, но в целом вполне нормальные. Обычно ещё и ни в чём не повинные. Что же бы с этим сделать? Эта безысходность и безвыходность ситуации (при сохранении статуса кво) очень беспокоит мою внутреннюю кошку, которая вполне себе жива и резва, которая хочет играть, и играть не одна.

От обычных людей мутит. От необычных мутит ещё больше — слишком twisted logic в них заложена. Где брать тех немногих по-настоящему своих? И в чём состоит критерий отличия, ведь я просто не могу каждый раз тратить на любого интересующего меня человека по полгода реального, живого времени, чтобы не просто провести вместе время (это нормально — playmates очень милы, и осознанно недолговечны), а чтобы вытащить на свет стратегическую синхру по целям и образу жизни — и всё это для того, чтобы в трёх случаях из сорока одного что-то найти, и пребывать с того момента в неуверенности „оно — не оно?“. Система, требующая просеивания и растирания в пудру живых людей, неоптимальна.

Disclaimer: Все возможные мысли о том, кем же я так сильно недовольна, обязательно принимать на счёт той мычащей утки, которую вы ненавидите. Проще говоря, если вам не нравится что-то написанное — это не о вас. О вас — совсем другие слова.

  • Current Music
    Strong Culture — Asian Dub Foundation
vanity

D(r)iving through

Итак, я знаю, что если барьеры появляются, то это в значительной степени „виртуальные“ барьеры. Фантомы. And definitely the choice of sound and athmosphere. Надо бы вернуть эффектную ADF и всё продолжится хорошо. At least the smiling cheerful anger in the hindsight нам будет обеспечена.

Что будем делать с другой культурой этого мира, honey? Она ведь совсем другая, и всё, что заложено тобой в совершенство, противоречит ей, этой культуре, а тебе самой надо с ней считаться. Внутреннее противоречие и внутренний конфликт, исконная движущая сила, революционность, теперь ещё и смешанная с консерватизмом.

  • Current Music
    Tu Meri — Asian Dub Foundation
vanity

„С кем ты играешь?“

... Иногда мне кажется, что моё подсознание знает известные мне языки гораздо лучше, чем я. И released memories сильно отличаются от того, что действительно хранится внутри, что по-настоящему якорится на внешние раздражители. В любом случае, приятно, когда не только я „совпадаю“ с кем-то (частое явление), но и моё собственное подсознание совпадает со мной, подсказывая к использованию метафоры и обороты, которых я не знаю, и чтобы понять которые мне приходится лезть в словари и специальную литературу.

Неизвестность — Аллах с ней, может, там действительно прямой нейролинк в ноосферу у этой моей части, удовольствие заключается в том, что когда я-таки узнаю, что значит тот или иной оборот, оказывается, что это — стопроцентное попадание. Даже я не смогла бы выбрать оборот лучше.

Я не понимаю, как оно это делает.

  • Current Music
    Box — Asian Dub Foundation
vanity

[ M ] Mum — Finally We Are No One

«

Finally We Are No One is sedate and dreamy, very like Boards of Canada, where ambient textures come fused with fuzzy beats. Occasionally it stirs into more vigorous life, for instance on We Have A Map Of The Piano, but for the most part the formula remains unchanged. High-pitched tones give a childlike quality, while breathy vocals in sweet, naive, heavily-accented English sing lyrics like 'when I'm swimming through a tunnel/I shut my eyes'. The voice, after a while, feels a bit drippy, expressing only a wistful melancholy.

»

Кто скучал по исландским группам? Кому не хватило Sigur Ros? Иное по настроению, представляющееся мне чем-то средним между, собственно, Sigur Ros и The Flaming Lips, электронно-волшебное... С I Can't Feel My Hand Any More, It's Alright, Sleep Still в качестве аккомпанимента к отходящим ко сну лесам.


Хорошей вам ночи... И доброго утра.

  • Current Music
    I Can't Feel My Hand Any More, It's Alright, Sleep Sti
vanity

Чистое восприятие // Краткое введение в ноотропы

Сегодня одиннадцать дней, как у нас кончилась тестовая пачка фезама. Выводы делятся на две части — старые, которые касаются применения ноотропов вообще, и новые, которые свойственны только для моего общения с данным препаратом.

Краткая предыстория: мой интерес к ноотропам начался с того, что потребовался неразрушающий стимулятор для работы мозга, сознания и памяти, причём работающий не от случая к случаю (как это бывает с физическими процедурами, душем, прогулками и „ментальной гигиеной“), а постоянно и надёжно. То есть, требовалось даже не столько единовременное решение (кофеин помогал в достаточной степени), сколько базис, усиление всего того, на чём стоит сознание.

После тщательного чтения аннотаций, отзывов, рекомендаций в сочетании с диагнозами, я и нашёл для себя стугерон (циннаризин), как относительно безвредный препарат. Улучшая мозговое кровообращение, стугерон стимулирует работу памяти и помимо того предотвращает мигрени и стабилизирует вестибулярный аппарат. Говорят, что он обладает седативным (снотворным) действием, но я с этим не столкнулся.

Параллельно обычно вспоминают ноотропил (пирацетам), который, также относясь к ноотропам, имеет иное действие, но об этом лучше прочитать в соответствующей литературе. В двух словах, и по моим ощущениям, стимулируя кровообращение, ноотропил действует не столько на память, сколько на активность мозга — улучшается скорость и эффективность обработки данных, думать получается „быстрее“, чем прежде. Заменив им стугерон на полтора месяца, я пришёл к выводу, что для моих условий это менее подходящий препарат — мне нужна была не просто „активация“ (повышение эффективной скорости работы), а увеличение глубины проникновения в задачи.

Мой срок опытного применения стугерона составляет почти два года, с самым длинным перерывом не меньше четырёх недель, чтобы была возможность сравнить ощущения „до“ и „во время“. Разница была очевидной, поэтому эффект плацебо (который можно было заподозрить в первые дни) мной исключается.

Рабочая доза (либо одно, либо другое):

  • две таблетки стугерона в день, или 50 мг, которые принимаются вместе. Это ровно на треть меньше минимальной дозы при профилактике или „лечении по диагнозу“. Передозировки (при максимуме до восьми таблеток в сутки) никак не были отмечены.
  • две капсулы ноотропила в день, по 400 мг, которые принимаются по одной утром и вечером. Передозировка выражается в повышенной агрессии и нервозности, гиперактивности (примерно той, с которой мы боролись валерьянкой), начинается при дозах больше 400 мг единовременно (проще говоря, по две капсулы сразу — не стоит).

Тонкости работы фезама: построенная на сочетании двух препаратов, капсула фезама содержит 400 мг пирацетама, и 25 мг циннаризина, то есть равна одной капсуле и таблетке, соответственно. Но так как 25 мг второго мне мало (это меньше рабочей дозы), а 800 мг первого — много (те самые „две капсулы сразу“), пришлось искать компромисс. Первая неделя прошла под девизом „всё выше, и выше, и выше“ — всё же две капсулы за раз, и состояние гиперактивности было опробовано в полном масштабе. Не понравилось. Попробовал по одной два раза в день. Снова не понравилось. В итоге идеальным сочетанием стала капсула фезама с таблеткой стугерона.

Собственно, выводы из работы под стимуляторами в постоянном режиме:

  • Влияют ли ноотропы на настроение? Почти нет. А вот снижение эффективности через пару недель — да, огорчает. В целом же сильнее и заметнее влияют на настроение витамины. Со стимуляторами этого не замечено. Изменить восприятие они не могут — это не транквилизаторы и не психоактивные вещества.

  • Есть ли влияние на память после прекращения приёма? Есть. Отупение не грозит точно, а вот привычка получать всё сразу, истощает неподпитываемую память быстрее, чем обычно. Замедляется поиск информации. В результате, в течение месяца будет плавный спад, незначительное падение за норму и возврат на обычные значения эффективности. Стоит помнить, что если не зафиксировать, насколько всё было плохо до приёма, то после прекращения приёма возвращение в норму будет выглядеть, как деградация и отупение. Приготовьтесь.

    Отдельное замечание по фезаму: у него есть странный эффект, которого нет у препаратов по отдельности — через примерно неделю после прекращения приёма он может на несколько дней снова „проявиться“, резко усилив показатели. Такой вот странный „отблик“.

  • Чем характеризуется приём ноотропов? Что ощущается? — Ничего. Никаких ощущений нет. Постепенно осознаются лишь изменения — память работает ярче и всплывают воспоминания, которые, казалось, уже давно уснули, а привычные операции, вроде принятия решений или выбора между чем-то и чем-то, подсчёта в уме, выполняются если не сразу, то гораздо быстрее.

    Одним из главных достоинств циннаризина (в фезаме это проявляется ещё сильнее) является увеличение оперативного ресурса памяти. Иными словами, если раньше вы могли контролировать двадцать единиц контекстов памяти (периоды, темы, что угодно), то теперь, после привыкания, доступ одновременно можно осуществлять к тридцати-сорока единицам.

    Чем-то похоже на увеличение разрешения, при котором в оперативной, рабочей памяти помещается больше данных. Понятно, что это упрощает поиск и сопоставление различных кусков информации.

  • Стимулируется, в какой-то степени, всё поведение вообще — пирацетамная компонента будит мозги и они очень активно начинают шевелиться, заодно повышая общую эффективность деятельности. Важно, правда, понимать, что это не панацея, и не ослабленный вариант метамфетаминов. Но вот в сочетании с кофеином, который дополнит разбуженные мозги разбуженным телом — это хорошее начало дня.

  • У пирацетама есть ещё один интересный эффект — он положительно влияет на сексуальную активность. Несмотря на то, что речь в аннотации идёт об „изредка“, замечен этот эффект неоднократно у разных людей. Поначалу — cовершенно неожиданное достоинство. Впоследствии — отличное дополнение к остальным плюсам.

  • Подготовленная циннаризином память лучше запоминает новое (особенно если новое чем-то якорить) — впоследствии куда проще работать с такими данными, так как „обработанные“ воспоминания позволяют собой как угодно манипулировать

Что происходит после того, как приём препарата закончился? Активное поле памяти сужается, быстрота мышления пропадает, хотя „медленность его“ не так уж и беспокоит. Странное ощущение „потери степени свободы“, которое идёт фоном по мере вывода препарата из организма. И, в моём случае, было очень чётко видно, как память, привыкшая к высокой доступности даже относительно „дальних полок“, при необходимости полагаться на внешние источники якорей (типа записных книжек) стала спешно пересобирать данные, реорганизуя и складывая самое важное (по её мнению) в оставшихся активных зонах. Ограничения по количеству и быстродействию этих зон поначалу раздражают, но привычка возвращается быстро.

Итог для себя: я не хочу больше „чистого восприятия“. Оно более блёклое и менее живое, чем мне того хочется. На него тратится намного больше времени, оно чем-то напоминает чтение постера через узкое отверстие в трафарете — также непросто и также раздражает при попытке охватить и воспринять большее, чем видно на первый взгляд. И до тех пор, пока я не пойму, в чём может быть сокрыт недостаток такой жизни, пока не станет ясно, чем окупить такое серое наполнение обычной жизни (когда можно получить больше за то же время), я останусь при своём мнении.

[01] [02] [03]

  • Current Music
    dead already — thomas newman
vanity

[ Q ] Инструкция по ограничению применения

«

Рубин шлепает рядом в заляпанных краской кедах, втянув голову за воротник огромной, явно не по росту армейской куртки. Время от времени его узнают, кто-нибудь показывает пальцем и говорит: вон, мол, пошел этот тип, который делает все эти сумасшедшие штуковины — роботов и прочее дерьмо.

— Знаешь, почему тебе сейчас трудно? — спрашивает он, когда мы заходим под мост, двигаясь к Четвертой улице. — Ты из тех, кто всегда читает инструкции. Все, что люди придумывают, любая техника служит определенной цели. Техника должна делать что-то такое, что люди уже понимают. Но если это новая техника, она открывает новые горизонты, о которых раньше никто не догадывался. Ты всегда читаешь инструкции и ни за что не станешь экспериментировать. И ты заводишься, когда кто-нибудь использует технику для того, о чем ты сам не додумался. Вот как с Лайзой.

»

-- Уильям Гибсон, „Зимний рынок“

... (8 зарезанных абзацев скучного текста)

Выводы:

  • Инструкция прошла в своей эволюции три ступени развития: „как это работает, и что делать“, „что делать“, „работает без инструкции“. На очереди, очевидно, „вам достаточно сказать“, „вам достаточно подумать“, „вам вообще ничего не нужно делать“.

  • Если ориентироваться только на инструкцию или руководство пользователя, суть технологии ускользнёт или останется неизвестной. Решаемые задачи будут сильно ограничены тем, что напишут разработчики и авторы этих документов.

  • Если не изучить даже инструкцию, то решаемые задачи будут ограничены самоочевидным применением продукта. Дополнительные возможности останутся за кадром, максимальная эффективность достигнута не будет (установки по умолчанию почти всегда не оптимальны для ваших конкретных условий).

  • Сложные системы постоянно редуцируются до уровня общества, так как по-настоящему сложную технику покупают единицы. Можно сделать вывод, что изощрённость технологий будет расти, а сложность использования — снижаться. Многоконтекстные системы не приживутся, хотя и будут находится в ограниченном использовании.

Мне постоянно не хватает того, что есть сейчас, мне нужно что-то другое. Шило в мозгах, не иначе.


  • Current Music
    Rings Around Saturn (Peshay & Decoder Remix) — Photek