May 8th, 2004

vanity

„Открой глаза“ (Abre los ojos) Алехандро Аменабара

Есть фильмы, которые смотреть очень сложно, но необходимо, случай с „Открой глаза“ (Abre los ojos) именно такой — я мог сколько угодно брыкаться, слыша всё новые и новые отзывы о нём, и говорить себе „я не хочу“, но пока лента не была бы просмотрена, „Ванильное небо“ мне бы не удалось понять полностью. Как с любыми произведениями любимого автора — пока ты не прочтёшь все, пока не прошерстишь все статьи и не увидишь в двадцати шести сечениях авторскую биографию — не будешь уверен, что понял всё, что было вложено, вольно и невольно. И у меня оставалось бы ощущение, что „Vanilla Sky“ уступает в совершенстве своему прототипу.

Теперь я точно знаю, что это не так. Камерон Кроув сделал из европейского красивого сюжета не просто ремейк, но красивую картину. Динамический нарратив и игра с образами во всём их разнообразии.

Очень правильно сказала Леся — бесполезно смотреть Аменабара после Кроува сразу. Я смотрел „Ванильное небо“ два года назад, поэтому мне оставалось надеяться, что этого двухлетнего периода будет достаточно, чтобы основательно подзабыть всё, кроме общей идеи.

Особенности Аменабара — это и достоинства, и недостатки, я даже с некоторым трудом могу указать на что-то конкретное пальцем. Всё не так. И, самое главное — общий исходящий позитив, свойственный Кроувской истории, у Аменабара мрачно погребён на тротуарной плитке перед небоскрёбом. Впрочем, попробую, по порядку — ведь если не сейчас, то уже никогда.

Понятность. У Аменабара всё понятно. Нету ложных ходов и обманок, он очень прямолинейно развивает свою сюжетную линию, в которой нету ничего захватывающего, кроме фантастического объяснения в конце и нескольких триллерных и психологических моментов. Прямолинейность, иногда уходящая в минимализм.

Реалистичность. Из-за того, что „Открой глаза“ — это такой полуреалистичный молодёжный психологический триллер, очень сложно отделаться от ощущения неувлекательности происходящего. Парадокс в том, что реальность Аменабара лишена настоящих, с любовью выписанных деталей и флэшбэков, которые блестяще собрал Кроув.

Все переживания о том, что нету саундтрека, что нету атмосферы — отсюда же, от деталей, которые Аменабар оставил за кадром. Потому и получились у него не живые люди, а картонные дурилки, до отвращения похожие на обычных людей — так как в реальной жизни обычно тоже нет такого плотного потока деталей (которые на самом деле нужно просто научиться замечать).

Отсутствие страсти во всём происходящем — ещё одно следствие реализма. Вроде бы испанский характер должен был огнём пройтись по сюжету романтического помешательства — ан нет. Всё спокойно, прилично и скучно. Вечеринка на дне рождения проходит совершенно без веселья, дамский угодник Сезар подходит к Софии так, словно ему исполнилось 18 лет, а всю юность он провёл или в школе для мальчиков, или в другом мире. Лучший друг ну совсем не убедителен в роли неудачника — потому что у него ещё просто ничего не было в жизни (сравнить этого персонажа с живым и эмоциональным творческим раздолбаем Джейсоном Ли не поворачивается рука).

Понятно, что в реальной жизни всё происходит именно не гладко, но кому нужна игра по правилам блёклой реальной жизни, когда речь идёт об отыгрывании фантастической идеи? Зачем нужны „реальные“ ограничения, если в них тонет и теряет остроту провокационный сюжет, и сам фильм при этом не выигрывает, а оставляет после себя пресный вкус на языке?

Здесь стоит сделать лирическое о. и напомнить, что есть два пути для режиссёрского минимализма:

  • Сделать минимальными средствами максимально выразительное произведение (и тут ограниченные ресурсы позволяют автору проявить свою изобретательность и найти нетривиальные ходы для решения тривиальных задач). Смысл в иллюзии и самом перформансе — так, чтобы зритель не успел даже задуматься о прозе жизни, в виде бюджета или реалий описываемого исторического периода.
  • Сделать подручными средствами черновую реализацию своей идеи. Смысл не в фильме, смысл в идее, поэтому особенно вкладываться в развитие изображения и экспириенса зрителя ни к чему — режиссёру главное передать идею, а зрители, кому надо, сами всё поймут.

Вот Аменабар пошёл по второму пути, как мне кажется.

Уровень яркости иной. Пульсация эмоций, противоречия и конфликты — всё это блестяще передано в „Ванильном небе“. У Аменабара нету этого красивого, волшебного, вдохновляющего овердрайва, который был в каждом мгновении у Кроува — тот самый бешеный темп, live fast, die young, который проявлялся в каждом эпизоде Тома Круза, а вялость Аменабара поражает — это даже не пастельные тона, это густо замешанный цинк с белилами.

О игре актёров вообще сложно говорить — ну не удалось Норьеге выразить полноту образа. Его истории (прошлого) не существует, он сам за пределами фильма не существует, в отличие от Дэвида Эймса: плейбой-непрофессионал в облике Тома Круза, проскакивающий через офисы своей конторы едва ли не на одной ножке, куда более адекватен, чем человек, рассуждающий с психотическим занудством о „заговоре в его компании“. Дэвид действительно управляет своей конторой, он ведёт борьбу с советом директоров-попечителей, он участвует в жизни, идущей за пределами его личного мира. И вот его-то волнения обоснованны.

Впрочем, я могу многое простить. Я могу простить и потерю трогательного актёра Брайана (герой Джейсона Ли) в обмен на недоросля Пелайо, могу даже смириться со странной брюнеткой Нурией вместо Джулии в исполнении Камерон Диаз. Но исчезновение стильного и выдержанного Эдмунда Вентуры, героя Ноа Тейлора (imdb), и его подчёркнутой намекающей, поддерживающей и посреднической роли (которая в „Abre los ojos“ была отчасти исполнена самым главным всезнающим жизнепродлителем) — этого я никогда не смогу принять.

Аменабар не играет. Он рассказывает. Именно детали, которые Кроув подбрасывает почти без перерыва — и в форме флэшбэков, и в прямом развитии сюжетной линии, — превращают фильм в головоломку, они приводят меня, как зрителя, в экстаз от того, что пока идёт видео- и звукоряд, мне дают самому посмотреть на альтернативные варианты, дают понять, где я ошибся, а где режиссёр перехитрил меня и подсунул обманку.

Мне нравится это ощущение взаимодействия. Аменабар же... нудный. Ему наплевать на меня, а мне, в общем-то, интересно узнать, чем же всё закончится, но чем дальше, тем... как бы помягче сказать... В общем, нету шила в моём зрительском кресле. И мне тоже наплевать на режиссёра, вместе с его внутренним миром и авторитетом. С „Ванильным небом“ же хочется вести диалог, спорить, рисовать диаграммы и объяснять, что пошло не так.

И этот „линейный рассказ“ — лейтмотив фильма. Разивающая и прогрессирующая шизофрения Сезара чересчур очевидна (как уже выше сказано в абзаце о понятности), Эймс до последнего вызывает сомнения — действительно ли свихнулся парень? Действительно ли не играют, не перемешивают его воспоминания, как карты? И это обостряется общей эмпатией и внутренним пониманием того, что испытывает Дэвид, вдруг оказавшийся в чужой реальности, с чужими людьми. Эффект присутствия, а не наблюдения.

Зато мне очень понравилась Пенелопа Крус, очень комфортная и уютная. Такой, слегка замкнутый персонаж (чего стоят только эпизоды с ней в гриме мима в парке), из понимающих и принимающих людей, которым свойственна высшая степень лояльности к своим знакомым и друзьям. Но это и единственное, пожалуй, что впечатлило. Психиатр был хорош ровно до последних сцен на крыше, где сохранить убедительность ему не удалось, в отличие от Курта Рассела в „Ванильном небе“? который до последней секунды отстаивает позицию реальности мира, и играет роль „подсознания-терапевта“... Стрельба в полицейских — чистая „Матрица“, только картонная. По всем этим причинам Аменабар идеален как фон и побудительный фактор для пересмотра „Ванильного неба“. Ещё раза три.



Двух лет недостаточно, кстати, оказалось... Ни для „Ванильного неба“, ни для контекста, в котором оно было просмотрено.

  • Current Music
    Red House Painters - Have You Forgotten — Vanilla Sky OST
vanity

Проектирование опыта, как коммерческая палка, против концептуального видения режиссёра

Можно всерьёз говорить, что голливудская закалка приучает режиссёров и продюсеров не просто снимать фильмы, а проектировать опыт зрителей во всей его полноте — начиная от саспенса ожидания, рекламы и идеологического заражения, и заканчивая франшизами на фигурки героев, наклейки, постеры и сувениры. В связи с этим вспомнился другой любимый фильм — S1m0ne [imdb] (ничего себе, я о нём не писал, оказывается!).

Там герой Аль Пачино противостоит „насквозь коммерционализировавшемуся“ голливудскому мейнстриму. И решает снимать так, как видит, а не так, как его вынуждают обстоятельства. В итоге фрагменты его лент ну очень напоминают китчевое и глубоко концептуальное „еврокино“. В тот момент это как-то до меня не дошло (хотя „Собачью жару“ (Hundstage) мы уже тогда посмотрели, кажется), а сейчас у меня как раз есть возможность сравнить Аменабара с Франсуа Озоном („8 Женщин“), Ульрихом Зайдлем („Собачья жара“) и Жан-Пьером Жене („Амели“). И сравнение, в которое неожиданно входит Камерон Кроув, „доработавший“ Аменабара, оказывается совсем не в пользу европейского и концептуального кино.

Потому что концептуальное кино по-своему поверхностно, а коммерческий „Властелин Колец“ и те же „Пираты Карибского моря: Проклятье чёрной жемчужины“ или „Солярис“ (и о нём тоже не писал?!) — сверхъёмкие, глубокие и насыщенные, при этом не затоптанные масс-культом картины. Кому хочется воспринимать их глянцевыми — пожалуйста, пусть боготворит Тарковского или бумажные тома Профессора Толкиена. А мы, привыкшие из всего извлекать для себя самое вкусное и лучшее, будем наслаждаться окружающим миром в его гармонии и полноте. Интерпретируя по-своему.

Арт-хаус интерпретировать намного сложнее, особенно — если ты пришёл просто посмотреть фильм, а не влезать в другой социо-исторический пласт с головой и ногами.

Забавно выходит — голливудское кино можно считать и искусством, и развлечением. Концептуальное кино развлечением часто можно назвать с большой натяжкой — это длительные сеансы борьбы с режиссёром или в лучшем случае напряжённой интеллектуальной работы с непонятной целью. Сдаётся мне, что это говорит о более высоком качестве (как ни невероятно) и универсальности голливудского кинематографа: у него есть и что предложить мейнстриму (работа и традиции продюсеров отработаны до часовой точности, позволяющей уверенно продавать всем, желающим зрелищ, увлекательные культ-продукты), и как привлечь „высоколобых“, но не проникшихся идиосинкразией к Голливуду, зрителей (режиссёры и актёры определённых форматов и амплуа).

„Коммерческая палка“ — это из идиомы „делать из-под палки“. Проектирование опыта служит батогом для режиссёра, который обычно хочет изначально лишь реализовать свою идею, а не воплощать её в масштабный мир, подобный лукасовской вселенной. Но коммерческий успех обязывает думать о вовлечении и включении пользователя в процесс восприятия, не оставляя его в стороне. И проектируемый опыт, толкающий на инновации в виде долби-звука, новой техники операторской работы и двенадцатиметровых киноэкранов, бьёт режиссёра по спине, заставляя создавать совершенные шоу.


  • Current Music
    Nancy Wilson - Elevator Beat — Vanilla Sky OST
vanity

О творении интерпретацией

Творение интерпретацией — это ведь, по сути, творение осмыслением. Только интерпретация и пересказ служат причиной, стартером для „подталкивания“ этого процесса осмысления, чтобы сдвинуть груз ощущений и заставить двигаться механизм ассоциаций, чтобы воспринятое не просто легло толстым слоем, но было впитано. В противном случае „толстый слой“ будет смыт следующими, а за ними — и следующими впечатлениями. И только то, что абсорбировано — уже всегда здесь, с тобой, в тебе.

Удивление от того, что многие вещи вызывают пик-переживания и больший восторг не во время восприятия, а во время их изложения и пересказа другим людям (или в дневнике/блокноте), с неизбежной интерпретацией и связыванием десятков и сотен контекстов между собой, со временем лишь нарастает, хотя сейчас, спустя шесть лет после начала ведения своих дневников в разной форме, эта креативная функция рефлексии должна была осознаться как данность. Проще говоря — это должно стать привычным и естественным, не вызывающим удивления.

Но — нет, не возникает такого, также, как и не возникает насыщения окружающим миром — постоянно находится что-то новое, яркое или неохваченное. Что-то, чьи связи с другими вещами виделись иными, или что само казалось другим. Постоянное обучение и постоянное восприятие. Хорошо. Острота восприятия сохраняется.






  • Current Music
    Nancy Wilson - Elevator Beat — Vanilla Sky OST
vanity

Спасибо Олесе за.

... Спасибо Олесе за то, что три часа ночи, а я ещё не ложился, да. Хорошо, когда есть такая волшебная подруга, которой можно предложить что-то для чтения, и которая сама может тебя удивить и озадачить какими-то авторами и именами. И в разговорах с которой в разное время проходило такое немыслимое количество идей и ссылок на всевозможные события, что собрать даже часть их — крайне нетривиальная и интересная задача.

olesya чудесная, да. И любимая очень.

  • Current Music
    Red House Painters - Have You Forgotten — Vanilla Sky OST
vanity

[ L ] Cameron Crowe Online

А покопав в LJ, можно узнать, что пишут о Nancy Wilson и кто она такая, или что за бэнд Red House Painters, и о всём этом вместе, да ещё и о том, какой фильм считается лучшим фильмом Кроува (до выхода „Ванильного неба“).

Джерри Магвайр, кстати, мне тоже очень нравится — и усилиями Круза с Рене Зельвегер, и прекрасной режиссёрской работой Кроува.



  • Current Music
    Red House Painters - Have You Forgotten — Vanilla
vanity

wishlist: Eternal Sunshine of the Spotless Mind

Мне просто интересно, что сумел сделать Мишель Гондри со сценарием Чарли Кауфмана , не говоря уже о том, что идея о стирании памяти уходит корнями в Филипа Дика, и творчески переосмысливается в драматическом ключе, а в списке актёров Джим Керри, Кейт Уинслет, Кирстен Данст и Элайджа Вуд.

Попробуй тут пропустить...


  • Current Music
    Red House Painters - Have You Forgotten — Vanilla Sky OST
vanity

Чекпойнт: кино, ШК, дома. Практика и хронология импровизационного планирования.

Всё-таки, я молодец, когда мне не надо ни от кого зависеть, и когда хватает настойчивости выкинуть себя из дома. Первая часть праздничной серии прогулок стала пробным шаром. Сегодняшний день — вторая „плотно упакованная“ спланированная импровизация.

Началось всё с того, что мы с Олесей запланировали на выходные не посиделки с разговорами в кофейне, а прогулку по переулкам, с хорошей погодой, и сегодня в он-лайне мы предварительно договорились о том, что в пять часов мы встречаемся и дальше идём, куда глаза глядят. У Олеси наметилось какое-то мероприятие „самооценкоповышательного“ плана, так что она никак не смогла бы приехать раньше пяти тридцати, и если бы мы решили встречаться где-то в незнакомом месте, то велик был шанс не найтись.

У нормальных людей для этого есть мобильные телефоны, но за прошедшие дни у меня на счету мобильного закончились деньги, соответственно, нужно было ещё и его включить. А так как в разных платёжных пунктах скорость перевода платежей разная, то, чтобы к пяти телефон был включён, нужно делать платёж за полчаса или час. Это значит, что из дома всё равно придётся выбираться, но время до встречи придётся ещё где-то провести и чем-то занять.

Взгляд упал на вчерашний пункт из запланированных впечатлений — почему бы, решил я, не посмотреть „Вечное сияние чистого разума“? И действительно, почему? К часу дня желание оформляется в конкретное видение пункта из плана: „Выбраться в город; Заплатить за мобильник; 15:00 — Кино, пока неясно, где; 17:30 — Олеся, тоже неясно, где“. К половине второго становится понятно, что мне нравится идея пойти в Художественный, как раз на 15:00. С этой частью плана ясно.

Как обычно, в последний момент до меня доходит, что хорошо бы залезть под воду, так как на улице жарко, лучше заранее с себя всё смыть, чтобы „пачкаться с нуля“. 14:05-14:20 — душ, переход в какой-то совершенно скоростной режим функционирования, сбор вещей. Перед выходом — последнее „прощай“ Лесе в аську со словами „встречаемся в ШК в 5:30, +/- 30 минут“. 14:32 — маршрутка, где мне пришлось провести несколько вполне мучительных минут, переходя в режим „холостого овердрайва“ из-за вынужденного ожидания. Основная мысль в голове — просчёт маршрута с точностью до двери вагона и выхода из метро в нужную сторону, с последующим переводом этого просчитанного маршрута из сознания в автопилот.

14:44 — м.Парк Победы, подземный переход и фойе. 14:49 — платформа (каждый раз эскалатор кажется бесконечным). 14:56 — Арбатская, правильный выход, скачки по эскалатору вверх. 14:59 — улица, осталось потратить полторы минуты и дойти до касс. Впереди меня — какой-то бодрый молодой человек, который показывает своим примером нетривиальные обходы мимо торговцев цветами. Ему в кассы. Мне тоже, и я вслед за ним говорю кассиру „пожалуйста, на Сияние один билет“. В общем-то, всё, дальше было кино до 16:50.

Разумеется, ни о каком мобильном по дороге в кино речи идти не могло, но Новый Арбат — такое место, где обязательно что-то расчётно-кассовое должно быть. Так и оказалось, в 16:59 мобильный был успешно активирован (действующие через Киберплат дилеры и банкоматы — наш выбор), а я, уже в более спокойном и уравновешенном состоянии доезжаю до ШК на Кузнецком мосту.

Из удививших вещей — замеченный „бонус“ привычки бегать по эскалаторам: длинная лестница на выходе с арбатской была форсирована через ступеньку почти без потери темпа, да и тот был провален на последних пяти-шести шагах не за счёт дыхания, а из-за того, что были перегружены мышцы ног, и им понадобилась небольшая пробежка для восстановления, и всё равно эта усталость проявилась в том, что, соскакивая с какого-то уступа (сантиметров в 60), ноги на какую-то долю секунды вышли из-под контроля — странное ощущение, когда „несёт“ само, и как-то не совсем по плану.

Теперь можно уже дома отдышаться и расслабиться после прогулки, потом собрать мысли (которых сегодня намного меньше — мы всё же гуляли и дурачились, а не „серьёзно разговаривали“), и записать их. Или не записывать.

* * *

А вот и комментарии — два длинных текста, один об истории, а другой о людях и жизни:

  • «Вечное сияние чистого разума» — арт-хауз по-голливудски: «В „Сиянии...“ итогом мелодраматической трагедии становится тёплая и мягкая, человечная концовка, последняя доза новокаина, чтобы выйти из зала можно было спокойно, с ощущением „простого человеческого счастья“ и завершённости, отложив размышление о возникающих вопросах „хоть немного на потом“. Зато когда это „потом“ для зрителя всё же наступает, фильм превращается во что-то sweet'n'sour — сочетание хороших воспоминаний, общего ощущения счастья и непроглядности реальности, с её сложными и неоднозначными человеческими отношениями.»
  • «Вечное сияние чистого разума» — парадоксы памяти: «Очень жёстко высвечен этот вызов — ничего не забывать и ничего не терять в своей жизни. Становиться почти живыми богами — без страха и упрёка. Забывать и вытеснять — это проявление слабости, которую нужно как-то обойти или обыграть. Не уметь абстрагироваться от прошлого — тоже слабость.

    Свалился в самоиндульгирование и согласился с тем, что в твоей жизни нет ничего светлого, забыл светлые моменты и не научился их ценить, вспоминать и использовать, как источник сил, — привет, пиши пропало. „Добро пожаловать в Тартар, наш вечный полёт вниз только начинается“.»





vanity

Разные подходы к самомотивированию — выводы из импровизаций

Резюме и вывод из второго опыта импровизационного планирования такие: свобода и независимость — вот мои новые приобретения, вместе с неким ощущением „подвижнической“ ответственности. То есть не просто „ты должен постоянно что-то делать“, а „ты хочешь и должен и будешь и тебя прёт что-то делать всё время без перерыва без оглядки и тормозов“. Именно в таком, перегруженном, накручиваемом, интересном, одновременном, живом и многополосном режиме.

Раньше я пытался вытащить себя за счёт ответственности перед кем-то, соблазнив его каким-то походом, и, как следствие, закрывая себе возможность отказаться и малодушно спустить хорошую задумку на тормозах со словами „на самом деле, всё это ничего не значит и совсем не обязательно“.

Сейчас понятно, что вытащить себя проще, чем планировать мероприятие и зависеть от компании (тем более, что моё потенциальный выбор крайне ограничен несколькими людьми, а эти люди сами по себе крайне занятые. Очень. Безумно. Всегда. Везде, и не вырваться.). Поэтому индивидуальное восприятие, забота об одной персоне, автономность и полнейшее самообеспечение. Не говоря уже о том, что с самим собой я должен выглядеть так, и вести себя так, и говорить так и то, что считаю нужным. Не оглядываясь ни на кого. Хороший какой.

Забавно, ведь „Live fast, die young“ — это совсем не про меня, не про рассудочного зверя, не про зануду и ехидну, не про человека, который планирует всё в своей жизни и взвешивает самые разные плюсы и минусы. А поди ж ты. В итоге — как раз про меня, со всеми моими привычками и желаниями „контролируемой спонтанности“, где риска меньше, а шанс на выигрыш больше, много больше, с моей ленью и неорганизованностью. Это уже даже не просто „хороший какой“. Тут просто такой зайчик. С рекламы батареек, которые ещё не придумали. Разве что, новые топливные элементы изобретут, в которых ёмкость конденсатора будет сочетаться с потоковым „медленным“ разрядом батарей. Вот в рекламе их тоже будет новый розовый заяц, который завалит и энерджайзеровского, и дюраселловского собратьев одним топом своей пушистой лапы.

  • Current Music
    Sigur Ros - Svefn-g-englar — Vanilla Sky OST