September 7th, 2004

vanity

Лучше всего работается в хандре

Продиджы rules. После того, как врубаешь электропанк, жизнь резко меняется в восприятии, а что-то делать становится намного проще — так как бесконечный громкий речитатив продиджей перегружает всё, что отвечало за внутренний диалог, кликов рук не слышно, чувствуешь только ритм в запястьях, иногда смотришь на клавиатуру, с удивлением наблюдая за тем, как пальцы сами набирают текст, сами правят в нём опечатки и ошибки.

И уже даже думать не надо практически — многое было придумано до того, что-то остаётся лишь почти автоматически расписать в виде комментариев — и всё, готов план, по которому те же пальцы напишут нужный код, попарившись немного с одним-другим мануалом. „Пишу на PHP и SQL со словарём“. А тебе останется утром проснуться, вспомнить, что всего только позавчера у тебя была температура 38, что всего только вчера тебя четыре дня подряд хандрило, и что уже сегодня у тебя пересекается два полусерьёзных дэдлайна, а значит — go, go, urban baby, go generate, go create, go coordinate.

Красота. На самом деле, лучше всего работается в двух пограничных ситуациях — когда становится хорошо, но ещё не хорошо, и когда становится плохо, но ещё не плохо. В первом случае увлечься хорошим слишком легко, а во втором всё плохое в конце концов отключает мозги, остаётся автопилот, протаскивающий тебя, пока сон твоего сознания порождает чудовищ. И теряется динамика.

Зато у меня очень хороший автопилот. Он иногда устраивает такие ситуации, пишет такой код, формирует такие волшебные стечения обстоятельств, что аж дух захватывает. Но это он явно не один. Кто-то ему в этом помогает. И я даже догадываюсь, кто.



  • Current Music
    Diesel Power — The Prodigy
vanity

Бесполезные факты об urbansheep // Движение

На в-конце-июльских выходных в СПБ было две ведущих всё действие фразы. Одна из них, цитирующая известный наркоманский анекдот:

  • „Я люблю движение“

И это действительно так. Несмотря на лень инертность и, как следствие, нежелание сдвигаться с места, мне нравится само ощущение движения, и я довольно спокойно отношусь к уже чему-то начатому или стронутому. Особенно если оно идёт по некому маршруту — не всегда непредсказуемость важна, хотя иногда и эта разновидность движения идёт на пользу. Но в начале действия маршрут, или хотя бы общее представление о планах и цели — это очень успокоительная и удобная штука.

Самое лучшее, что есть в любой динамике — она тянет за собой образы и мысли, заставляя очень быстро переключаться сознание в активный и обрабатывающий данные режим. Если никакого истощения (ни физического, ни эмоционального) нет, значит, всё остальное „стянется“ движением и сменой впечатлений. Именно поэтому я очень люблю пешеходные прогулки, именно поэтому мне нравится быстро ходить по городу. Лучшее сочетание автоматизма с активным мышлением.

За это же я люблю магистральные междугородные автобусы. Изображение меняется постоянно, образы летят... Хорошо.



  • Current Music
    3 Kilos — Prodigy
vanity

Безадресные записи как части полилога и полоски лакмуса

Ведение дискуссии записями, а не комментариями, имеет массу преимуществ — первым из которых является как раз широковещательность. Гораздо более широкая, нежели у возможного комментария, читающая аудитория позволяет иногда навлечь на оппонента толпу из воинствующих долбоящеров (примеров масса).

Второе — никому-ничем-не-обязанность. Очень частый приём — когда чувствуешь, что автор или владелец ветви обсуждения будет не слишком рад твоему комментарию, то приходится вытаскивать его в пост, иногда даже без ссылки на оригинал. Печать To Whom It May Concern уже стоит на таком посте, она в том самом неуловимом метаинформационном облаке, которое я называю контекстом. И так как здесь твой журнал, так как здесь априори свободная (от влияния остальных) зона, ты имеешь право на самовыражение любым разрешённым способом (ну, или пока не придёт мсье behrk, и не спросит — „ты уверен, что порядочно писать о людях в таком тоне?“).

Третье — цельность. Вынесенная в запись мысль обычно самостоятельна, и потому в комментарии бы просто затерялась. Здесь же есть возможность связать две ветви ссылками, и обсуждать каждую с одинаковым мыло пылом.

Четвёртое — более высокий приоритет. Об этом ещё проведут исследования новые социальные нет-психологи, но точно можно сказать, что почти всегда запись имеет больший кредит доверия и больший вес, чем комментарий. Причины совпадают с перечисленными выше преимуществами поста перед комментарием, к ним можно добавить ещё и самоценность (тогда как комментарий привязан к исходной записи оппонента и как бы живёт в подчинении), публичность и открытость (тогда как комментарий закопан внутри обсуждения).

Наконец, пятое — проективность. Кусок обсуждения, вырванный из контекста, заставляет читателя додумывать исходные посылки, смотреть на твои выводы по-своему, со своей колокольни, и ввязываться в диалог с новыми аргументами. Всё это неплохо отражает актуальные темы самого читателя, и по тем гвоздям, которые он везде видит, можно опознать его молоток.

Шестое преимущество от tobe: интрига.

Седьмое преимущество от gadyuka: индексируемость (когда часть большой темы превращается в отдельный микродок — одна из моих любимых техник „гранулирования контента“)



  • Current Music
    Narayan — The Prodigy
souloveme?

[ Q ] Не нравитсэ? — Не эшь!

«

Одна тётя (бабушка, скорее)-армянка в одном пионэрском лагере, заведовавшая кухнэй и смотревшая, чтобы дети были сыты, на канючение отдельных капризных ребёнков отвечала жизнерадостно и почти ласково: — не нравитсэ? не эшь! Вечером голодный когда, эда в два раза вкуснэй покажетса!

Впрочем, иногда это приводило к тому, что отряд потом мог получить к полднику по незапланированному глазированному сырку или булочке с маком. А иногда и нет — тётя Нарине иногда могла нахмуриться, и тогда дети примолкали, и смирялись со своей нелёгкой лагерной судьбой.

Но самые упорные отодвигали тарелку в сторону, а по карманам украдкой рассовывали куски хлеба, чтобы засушить его в тумбочке и жевать потом с таким чувством, словно это последняя пайка во всём блокадном Ленинграде.

»

(Из разговора о том, как, и почему создание психопрофилей по журналу неполно)

vanity

„Антитеррористический митинг“

Аполитичная я всё же собралась и, из уважения к собственному патриотизму, собственной гражданской позиции и Владимиру Соловьёву, пошла на это сборище на Васильевском спуске. Ощущение вселенского абсурда и фарса. То есть, совершенно противоположное тому, что хотелось получить.

Непонятно, зачем это всё вообще нужно — кому и что этим надо было доказывать. Пользы всё равно больше от реальных проектов, типа сбора денег на Серебряном Дожде. А посмотреть на транспаранты, говорящих упырей и угорелых бабок, послушать бред очередного сивого Акулова-Каракулова можно и по медийному ящику, или в том же другом интернете. А с этими людьми даже рядом стоять кажется абсурдом. Тусовацца можно продуктивнее (вернее, как знает каждая городская овца, ненавидящая любые сборища людей непонятно-зачем, тусовацца нужно продуктивнее, даже если в это никто другой не верит, и считает блажью).

Поэтому мысль о том, что там делать нечего, сформировалась аккурат перед выходом на набережную, когда оказалось, что „людей“ там более, чем достаточно для акции „гражданской солидарности“ (то есть моей одинокой фигуры в чёрной куртке и джинсах совершенно никто не недосчитается). Но нет же — у нас тут в дело принцип пошёл, „овца сказала, овца сделала вид, что сделала“... Поэтому пошли дальше, до упора.

Но вот когда уже стало видно, что народу набивается всё больше, мне оставалось только аккуратно выбираться, придерживаясь огороженных тропок из оцепляющих. И всё равно, лишь пройдя несколько группок с транспарантами, лишь попробовав сунуться внутрь и лишь постояв там, пока не начался дождь, я испытала чувство выполненного долга, и двинулась в сторону перекрытого метро.

Народу оказалось очень много — медийная поддержка у акции была на высоком уровне, а потому и радио, и тв — всё сыграло свою роль. Так, по крайней мере, казалось мне на площади. Вечером, уже после разбора полётов, оказалось, что получилась полная бессмыслица, и не играли никакой особой роли медиа-ресурсы — людей пригоняли автобусами, караванами и целыми учреждениями, что обо всякой либеральности заставляет забыть сразу. Административный ресурс!

molcha: Сегодня пригодилась бы давняя моя идея устроить псевдомитинг: выставить десяток хорошо одетых манекенов с плакатами типа "Мы — не бессловесный скот!"

Из технического... Организация толпы не блестящая, но грамотная, пусть и за счёт жёсткости. Перекрыли все подходы к набережной и Васильевскому спуску, кроме как через мост и от Китай-Города, то есть оставили один-единственный поток на вход (было два, как я успела заметить на выходе, но второй быстро перекрыли на вход), и один поток на выход — то есть выйти можно было свободно (если, конечно, ты умудришься не застрять посреди толпы).

Не хватает нашим (и не только нашим) толпо-диспетчерам эмерджентных инфосистем: разных табло, указатели, даже люди бесполезны. Плохо, что милиция в заграждении ничего толком не знает — неоткуда им, да и некогда, похоже. И очень многие вещи можно было бы решить такими системами быстрого информирования — где закрыто, как обойти, в каких точках всё блокировано толпой.

Металлоискатели на входе — правильное, и больше психологическое, чем реально действенное, мероприятие (так как рамки жужжали практически без перерыва).


Вообще, жёсткость, наверное, и спасла — очень правильно сказали в репортаже на НТВ, что силовики-организаторы явно очень усердно молились своему силовому богу, и он им помог, в конце концов. Сейчас-то это сложно почувствовать и передать, а там, в толпе, среди жуткой гремучей смеси из каких-то правых сил, бабок со стягами СССР, лдпровцев, „православных защитников“ и чёрт его знает, кого ещё, висело просто сильнеейшее предвкушение и предчувствие чего-то.

Один малейший щелчок в какую-нибудь сторону, малейшая провокация — и начнётся безумие. Всё об этом говорило — и сотни мышиных плащей, и такие же сотни, но уже военные и зелёные, построенные в коробки, или сидящие по грузовикам. В общем, вкус у этого события был специфический.

  • Current Music
    Change — Asian Dub Foundation