September 9th, 2004

vanity

[ M ] Ночное // „Мой рок-н-ролл“

„Мой рок-н-ролл“ — одно из самых лучших произведений, ложащихся в льющийся каплями по запотевшему стеклу свет фонарей. Под тихий стук дворников в паузе на светофоре и настроение „мужик, мне нечего тебе рассказать, и мне без разницы, что ты там себе думаешь. Вези домой.“

А то, что Би-2 сделали с ситарами — это вообще как-то за гранью, которую в мейнстримной радио-версии заметить и вообразить-то невозможно.

Не люблю русский рок, потому что чуть было не полюбила, вместе с остальной жизнью другого человека. Не люблю БГ и Битлз, потому что чуть не полюбила вместе с феньками на запястьях, да краш всё поставил на место. Семь-восемь-девять(?)-десять(?!) лет назад, а как в другой инкарнации, в других декорациях и с другим будущим.

Что-то впереди. Очередные перескоки иглы лазера на новые и непонятные отсюда дорожки.

„Руку подними“, — как это хорошо сформулировал centralasian. — „Само придёт. Останется лишь ловить, а придёт само, даже делать ничего не надо.“

И она устраивается, опустив голову, щекой на запястья, лежащие на столе, кончиком мизинца возя по вытертому корпусу кпк, выстукивая иногда куски ритма. Пока current musiс не прокрутится ещё раз. И снова. И опять. Каждый раз привычно дотягиваясь, не глядя, локтем до кнопки z, отматывающей трек назад. Клавиатура стоит под крышкой стола. В плеере до появления в плейлисте БиЧериной стояла Asian Dub Foundation.

А голову утыкаем замёрзшим носом в сгиб локтя, вернувшегося на стол. А пальцы зарываются в волосы. И никто не слушает непонятный, хотя и подходящий в настроение текст. Никто завис уже на сорок минут.

Хотя ему вставать по будильнику, как обычно, через четыре часа.

— Пошли спать?

— Пошли, — безразличное пожатие плечами. Поднимает голову, выпрямляется, но вставать из-за стола ещё не собирается, и о чём-то думает. — Ладно, — чуть другой, более уверенный и прохладный тон. — Ночь рефлексии будем считать завершённой. Можно же раз в полгода или в год что-то такое себе позволить. Призраки и тени несуществующей ныне реальности — забавная вещь. Непонятно, что с ними сделать, если только не учиться. Проходят себе чередой, рассказывают тебе что-то. Осколки старых психомоделей и заброшенных знаний о несуществующих больше для нас с тобой людях. Забавно. Совсем другой мир ведь был. А мы с тобой всё это помним зачем-то.

— Не увлекайся снова. Раз уж ты очнулась, так просыпайся до конца. Всё прошлое имеет смысл лишь теоретически. Бумага, на которой что-то написано, экспириенс, и только. Всё самое важное — здесь и сейчас. Вчера. Три дня назад. И завтра. То, что происходит и то, что будет происходить. А прошлое — референс. Так и относись к нему, а не увязай в несуществующих „а могло бы быть“ и „если бы не“. Приятно, но бессмысленно.

— Я понимаю. Считай, что я отдыхала. Да, кстати, пойдём-таки спать. А то я ещё, чего доброго, пойду на кухню, допивать чайник с зелёным чаем... Будущее... будущее... Я и есть всё это будущее. „Дикое, но симпатишное“... Н-да. Ну, в общем, хватит.

Если спрашивает пароль:
user: books
pass: archive



 
 

  • Current Music
    Мой рок-н-ролл (Indian Version) — Би-2
vanity

Почти круглосуточный режим

„Доброе утро, страна“, нах. Ложишься — и видишь считающие цифры, бегущие в окне аплоада. Встаёшь — цифры всё ещё бегут и, дружелюбно так, подсказывают — „три тыщи вёдер всего, всего три тыщи осталось“.

Двойная цепь будильников (два в палме, один какой-то обычный и один настырно-бронебойный в телефоне) будит легче, чем в обычные дни — значит, несмотря на то, что просыпаешься ты снова посреди незакончившегося сюжета, но в фазу глубокого сна переключиться организм не успел. За окном зима, в доме не намного лучше, и полное ощущение, что „депривационные вахты“ вернулись, а ты снова ради чего-то работаешь по 32-34 часа за раз. А всего-то — лёгкое нарушение распорядка и две лишних чашки свежезаваренного зелёного чая с жасмином, мелодия, которая держит и не отпускает, да спокойная готовность не поспать ещё немного.

  • Current Music
    Мой рок-н-ролл (Indian Version) — Би-2
girls

Неузнаваемый декор мелодии

Парни из Би-2 превзошли себя. Такого, чтобы я включила плеер утром и не узнавала игравшую мелодию, точно зная, что должно играть, да чтобы я не знала, как начинается музыкальная вещь (на уровне аудио-памяти — когда любой трек из более-менее постоянной обоймы знакомой музыки — и это очень много — восстанавливается по почти любым нескольким секундам, хоть в „угадай мелодию“ играй) — настоящее достижение. Аранжировщику медаль.


  • Current Music
    Мой рок-н-ролл (Indian Version) — Би-2
vanity

Закон идеальной памяти

Идеальной памяти не существует. Существует очень хорошая память (очень эффективно хранящая данные) и очень хорошие методы запоминания, но всегда часть данных проходит мимо фильтров восприятия — а значит, и не фиксируется в памяти.

Хорошая память у tobe. И у centralasian. И у каждого по-разному. Цеа хранит данные проектами и визуальными сетями, он организует их в ассоциативные системы — похожие на те, которыми пользуются другие люди, работая с ассоциациями, но у цеа ассоциации полнее и глубже, причём это, похоже, не только заслуга хардвера (то есть самих нейронных связей), но и результат работы эффективной самотворной модели, по которой всё воспринимаемое организуется и подцепляется в цельные контексты — достаточно посмотреть на систему разметки основного журнала, и на устройство aman_geld.

tobe, насколько мне довелось испытать, хранит целые „размеченные потоки“, которые также привязаны к ассоциативной „проектной“ сети и хронологии, и всё это в сочетании с очень большим, формально „неиндексированным“, массивом просто данных — и здесь уже значительную роль играет именно хардвер. Про организацию tobe мне особенно не рассказывал, может, как-нибудь в будущем.

Кое-что по теме структурирования и упорядочения ещё можно извлечь из записи centralasian „как я храню свои фотографии“, описывающей рутину хранения и организации колоссального визуального архива — слегка экстраполировав, можно применить к любым данным вообще, так как дело не в софте и не в хардвере.

...Когда мы устраивали двухдневный заезд-заход по центру МСК, я, ради циничного экспериментального интереса попробовала подловить цеа на разных „памятийных ошибках“, так как прежде плотно общаться с людьми, у которых хорошая и организованная память, мне не приходилось — и надо было попробовать, что будет. В итоге выяснилось, что организация — это тот самый молоток, который определяет, какие гвозди ты будешь им забивать. Она затачивает все когнитивные фильтры, которые выбирают, что идёт в копилку, а что выпадает.

Какие-то события, метки, которые мне знакомы и которые я иногда вытаскивала в вопросах и описаниях, оказывается, не были сохранены и были пропущены, не говоря собеседнику ни о чём понятном.

Находка подтвердила мои личные ощущения — так как меня некоторое время беспокоила мысль, что я „очень многое упускаю“, не желая замечать. При взгляде со стороны, стало понятно, что никакого „многого“ нет. Есть лишь неактуальные и потенциально бесполезные для меня данные. Со всем вытекающим их игнорированием.

Про хорошую память tobe я знаю уже достаточно давно — так как приходилось с ней сталкиваться в проектно-личных режимах, а тут на четыре отпускных дня представилась возможность плотно пообщаться ещё с одним прекрасным человеком из скромной компании „мальчиков с феноменальной памятью“. Теория о когнитивных фильтрах удачно прошла — поймать tobe на памятийных ошибках оказалось немного сложнее, чем меня, но всё же получилось. И выводов два: первый — уже озвученный, о том, что память хранит не всё. Второй же гораздо интереснее:

Ассоциативные сети и ключи в них у всех разные. Если ты не синхронизируешь свою „систему ассоциаций“ и систему ассоциаций собеседника, если вы не будете работать в одной схеме координат — данные не будут получены. А значит — могут считаться потеряны (хотя владелец их совершенно спокойно достанет при необходимости).

Это тот самый случай, когда поисковая система говорит „измените фразу и повторите запрос“.

Косвенное подтверждение удалось получить как раз за четыре дня в СПБ — разные события маркировались по-разному, на разные вещи мы обращали внимание по-своему, и если мы не держались общей линии хронологии (то есть, по порядку фактов восстанавливая, что за чем шло), то очень быстро начиналась рассинхронизация — и из одной истории вырастает две.

Зато... Зато... Это же позволило устроить нам в итоге отличные игры с „суммированной памятью“, когда события восстанавливаются до точных слов, оттенков, и мыслей и состояний до мельчайших подробностей, за счёт памяти и некоторого восстанавливающего моделирования — и было очень комфортно говорить об одном и том же, дополняя и активируя воспоминания друг друга, испытывая редкое чувство единения из-за похожести ресурсов — не было ни ненужного преимущества, ни недостижимого отставания. Это, как раз, было одним из самых сильно впечатливших меня ощущений.

Моя собственная память никогда хорошей не считалась, и где-то до середины и окончания института меня этот вопрос даже не беспокоил — учёба на нужные мне проходные баллы давалась довольно легко (а когда не давалась, то хорошие отношения с преподавателями, общительность и убедительность помогали восполнить лень при подготовке — благо, быть одной из лучших студенток в толпе долбоящеров было очень легко, достаточно держаться первых рядов, или в ходе семинаров поддерживать со стоящим у кафедры профессором диалог), а красный диплом меня никогда особо не привлекал, так что перенапрягаться было ни к чему.

Зато вот в работе, когда приходится мешать сразу по несколько рабочих и личных проектов, и сочетать это с постоянной борьбой с информационной перегрузкой — вот тут памяти стало не хватать. Пришлось сначала учиться работать с данными (до сих пор учусь), и применять в жизни навыки по улучшению и оптимизации процессов (а с этим пошла вторая линия оптимизации — ноотропы). Перестройка привела к тому, что я почти не храню чистые данные в памяти. Там лежат данные с индексами. Если какой-то материал используется всё время, то он вытаскивается почти мгновенно. Если не используется, но лежит в индексе — то вытаскивается почти мгновенно из книг, истории или яндо-гугла. „Достаточно знать, где искать и что искать“. То есть знать, как задавать и формулировать вопрос.

И при этом индексы — это те же ассоциативные сети, в которые есть вход со стороны хронологии, участников, событий, мыслей и локаций — так, если я вытаскиваю что-то из индекса, то это, как правило, уже находится в контексте — думала о том-то, обижалась на то-то, ты стояла там-то и делала то-то. Такое хранение позволяет очень легко восстанавливать последовательности событий и устанавливать причинно-следственные связи. Относительно полная реконструкция прошлого на кончиках пальцев. Иногда случаются накладки, но мне дешевле править мелкие ошибки, чем сидеть, как обычный человек, в ограниченном поле знаний.

Резюме же таково: идеальной памяти не бывает. Но мозговую систему можно:

  • натаскать и натренировать на самые часто используемые и актуальные типы данных (настройка фильтров), и тогда они будут откладываться сами, без сознательного контроля
  • научить оценивать и сортировать данные с разной степенью точности (в зависимости от требований скорости)
  • оптимизировать под себя так, чтобы эффективно использовать то, что есть — это могут быть индексы и ассоциативные цепи, могут быть мнемонические трюки или хранение данных в картинках-образах, а не в виде „знаний“ (текстово-логических объектов). Каждый выбирает инструмент под себя. И разные схемы будут работать у каждого по-своему.



  • Current Music
    Мой рок-н-ролл (Indian Version) — Би-2
souloveme?

Свободный вечер. Значит, пойдём в книжный.

Кофейный четверг с Олесей отменился по техническим причинам, а значит, нужно либо ехать домой и таки отсыпаться, либо исполнять своё желание, и на 15 евро, лежащие в кармане, покупать визитницу. Пальцы скучают по полированному металлу. БиблиоГлобус? Молодая Гвардия? Или что-то более канцелярско-специализированное? Вопрос.

vanity

Жизнь — это праздник // Эмир Кустурица

Совершенно out of the blue собрались и поехали смотреть Life is a miracle Кустурицы в МДМКино с подачи boogie_woogie.

Кустурица очень повеселил своей фирменной одновременной трагичностью и комичностью ситуаций и положений, с юмором и совершеннейшей непосредственностью. Сочетание войны и природного оптимизма и жизнерадостности, доходящих порой до легкомыслия, придаёт фильму иногда окраску театра абсурда, пира во время чумы. И тут же оказывается, что трагедия — лишь ситуация, которая проходит и забывается, в отличие от более серьёзного и травмирующего экзистенциального горя. А раз трагедия сиюминутна, то и переживать по этому поводу абсолютно ни к чему. На этом и строится вся жизненная философия и весь бурлящий оптимизм.

Очень понравилось. На очереди — кофе с сигаретами, шрек2 и гарфилд. Смотреть кино в хорошей компании — здорово. Буги — совершенно замечательная. И все так или иначе двигаются по векторам МСК-СПБ и обратно. Кто-то едет, кто-то уехал, кто-то только что приехал, а кто-то собирается ехать.



  • Current Music
    Мой рок-н-ролл — Би-2 & Чичерина