September 21st, 2004

vanity

CR // Ткань причин и следствий

Перебирая листки с рабочими записями, одна из двух девушек задумчиво засматривается на какой-то странный символ, похожий не то на ноту, не то на сухопутный эсминец, царапает его ногтем, словно пытаясь соскрести с бумаги или оживить.

— Я сегодня видела девушку, ставшую жертвой каузального изнасилования.

— Где ты берёшь все эти новые термины, слушай?

— Нигде не беру, слова есть почти для всего, их надо просто применить... Во сне видела. Изнасилование заключалось в том, что девушке навязывались не какие-то требования или действия, а вся сеть причинно-следственных связей (ПЧС). Что с чем связано, что как может происходить — всё это наброшено на неё, как газовое прозрачное покрывало.

И сама она знает о том, что такое происходит, имея возможность посмотреть как бы сверху на ткань и причин и следствий, но изменить её девушка не может. И вот завязывается всё тем, что она „противоречиво влюбляется“™ в меня, по дороге приводя в полное замешательство своим странным поведением. С одной стороны, она не может сопротивляться запрограммированным ПЧС, которые заставляют её эмоционально привязаться ко мне, с другой стороны — видит, что за этой привязанностью нет ничего естественного, и из-за такого диссонанса девушка находится в непрекращающейся истерике.

Пришлось накричать и встряхнуть её хорошенько, чтобы она притихла и выпила воды, хоть немного успокоившись. Потом уже она мне всё это рассказала, про несоответствие реального и происходящего, не вполне ещё сама понимая, как такое может быть, то и дело срываясь на мокроносый рёв со словами „это полное безумие“ и „этого не может быть“.

— А она была симпатич...? Эм... Ну... в общем, и что было дальше?

— Да, вполне себе зайка, но зайки в состоянии истерики, с розовыми носами — это... сама понимаешь. Дальше мы как-то её всё же успокоили, и она рассказала, что видит как бы сразу два настоящего — в одном складываются события сами собой, помимо её воли, и вначале она вообще могла лишь иногда, вдалеке от критических точек, говорить „свои“ слова, но когда она разозлилась, прогресс дошёл до того, что она смогла сопротивляться потоку событий. Не то, чтобы это сопротивление на что-то повлияло...

— А молодец девушка. Боец.

— Да, за счёт этого мы с ней и продвинулись, собственно. Там был очень своеобразный эпизод — когда я понимаю, что девушку надо „вести“ снаружи, давая обратную связь и при этом подталкивая её к дальнейшему осознанию своих возможностей, у нас начинается стихийный сеанс психоанализа. И тут же другой план — я стоит на кухне, стучит раздражённо костяшками руки по стене оконной ниши и тихо ругается „не хочу возвращаться к этим годам психотерапевтического опыта, даже в мыслях, даже не по своей воле не хочу.“

После чего, словно дав выход моему несогласию, картинка возвращается обратно, где мы с девушкой выводим её из ступора и строим совместно какую-то тактику если не борьбы (не с чем бороться), то сохранения психического здоровья в любой ситуации, что бы дальше ни происходило.

Пару дней прожили вместе, наблюдая, как события словно раздваиваются вокруг неё — с одной стороны, происходя естественно, и тут же переплавляясь, перетекая в „навязанную реальность“, которую мы с ней воспринимали уже философски, хотя и были готовы к тому, что срочно что-то придётся исправлять в любой момент. Она кое-где поссорилась с хорошими людьми, дала мне пару раз по физиономии, но в целом справлялась. C этим я и проснулась — совершенно спокойная, так как осталось ощущение, что и без меня эта девочка теперь прорвётся.

1 | 2

  • Current Music
    ... and Alone — Joe Hisaishi
souloveme?

CR // Осознаваемая безысходность

— Вообще, жёстко. Я бы так не смогла.

— Ну, а куда бы ты делась, зая? Мне тоже сначала во всём этом было очень неприятно и тяжело. Когда тебя ПЧС „подкладывает“ кому-то, пусть даже белому и пушистому, неизбежно чувствуешь себя обманутой и обведённой вокруг пальца, использованной, если хочешь. А люди не любят быть использованными и не любят, когда ими манипулируют, считая это вторжением даже не в интимную зону, а в их самость, на ту территорию, к которой, кроме владельца личности, никто не может быть допущен по определению.

Но потом встаёшь на место человека, который вообще оказался в центре всех этих игр, и понимаешь, что твоё ощущение использованности, хоть и неприятно, но ничто по сравнению с ощущениями человека, который остался в своём уме и в своём праве что-то сделать, но всё, что он делает, не даёт эффекта, если это выходит за рамки событий, заложенных в навязанной ПЧС. Марионетка. Только не бессловесная, и не обездушенная.

— Угу. Постоянно пребывать в состоянии беспомощности... Бр-р.

— Ну давай я ещё раз тебя спрошу — куда ты денешься? В этом и состоит ужас изнасилования — ты мало что можешь противопоставить, и при этом тебя едва ли не физически тошнит от происходящего, и выбраться из этого всего хочется как можно скорее. Отмыться. Забыть. Но в начале — пережить.

Я раньше надеялась, что мне никогда не придётся сталкиваться в профессиональной жизни с двумя категориями людей — с суицидниками и с жертвами изнасилования. Потому что мне нечего сказать им, ни тем, ни другим, и всей моей эмпатии и смоделированного опыта не хватит для того, чтобы войти в контакт с ними, побывавшими, в каком-то смысле, за гранью. Даже с пережившими клиническую смерть и явление бога, проще. А тут та же степень и глубина психотравм, что и у ветеранов войн, а обычно и сильнее.

В этом смысле неожиданно в тему оказывается реплика Кея из „Людей в чёрном“: „Малыш, я побывал в брюхе космического таракана. Такое я бы и рад был забыть, да не смогу.“

1 | 2


  • Current Music
    Joe Hisaishi - Angel