December 4th, 2004

vanity

Внутренние диалоги // „Записать, чтобы больше не использовать“

Девушки сидели на кухне за столом, перед простой схемой из двух параллельных стрелок, перечёркнутых поперёк диагональной линией. И слова по углам, разные слова.

— Возвращаясь к теме „зачем нужно делиться знаниями“, мы снова и снова с тобой приходим к тому, что это наша с тобой необходимость — делиться знаниями и обучать, синхронизировать с собой людей вокруг. Для того, чтобы нам же было с ними проще общаться. А не своего рода дар обществу.

— То есть, nastia_larkina в разговоре о целях блогов была права, говоря о самолюбовании и „удовлетворении больного самолюбия“?

— Нет, как раз в том случае она права не была, хотя вообще у людей такие цели есть. Это не наш случай, потому что мы с тобой и так относимся к типу тщеславных девиц (они же „fame whore“), но обучение нужно не ради тщеславия. Тут всё немного сложнее. — она берёт ручку и дорисовывает перед стрелками волну, пишет за ней „сообщество“.

— То, что выброшено в журнал и запущено в полсотни активных читателей, автоматически становится common knowledge, общедоступным, привычным знанием. Тем более, что обычно мы просто вербализуем то, что каждый так или иначе обдумывал и к чему уже приходил. А это же знание, ежедневно и открыто доступное в индексированном тексте — когда в любой момент легко найти нужную запись — это знание автоматически теряет свою невыразимую ценность. Свою уникальность, если хочешь. Оно просто полезно.

Теперь лови две ключевых позиции. Их неприятие ослабляет людей, которые фанатично держатся за то, что лежит в их голове, и что они ни за что не хотят так просто отдавать. — на бумаге над стрелками появляются два прямоугольника.

  • Ты — не то, что ты знаешь
  • То, что ты узнал, уже устарело

И давай я тебе по порядку расскажу, что они значат. Это просто, но лучше проговорить.

Ты — не то, что ты знаешь

— Мы знаем, что не имеет смысла идентифицировать себя с вещами, со стилем, с образом жизни. Но, казалось бы, каждый человек — это набор воспоминаний, и они формируют его личность, так? А это значит, что отказаться от них нельзя — ты потеряешь особенность своей личности.

— Аха. Но воспоминания — совсем не то, что знания, по-моему. То есть, эти две вещи надо разводить в стороны и не смешивать. Знания, данные, эмпирический опыт можно отделить от личной истории и выразить в каком-то материале, обезличив.

— Именно! Более того, отделять, отчуждать знания надо обязательно. Не позволяя себе идентифицироваться со своими знаниями, ты даёшь себе стимул двигаться вперёд, а не превращаться в хранительницу библиотеки. Смысл этого именно в том, чтобы постоянно искать новые направления и проходить по ним, а не оставаться на достигнутых позициях. Завоёванное часто даже не надо удерживать. Обременяя себя связями, ты теряешь (идеализм, конечно, но что поделаешь) мобильность. Лойсо Пондохва — не дурак был парень.

Для нас с тобой это верно вдвойне — так как нам свойственна лень, и мы испытываем дискомфорт при работе над рутинными задачами, то остаётся только постоянно подталкивать себя, чтобы заниматься хоть каким-то полезным делом и работать не столько по глубокому исследованию чего-то, сколько по проектам добычи и структурирования, организации потоков знаний. Это позволяет зацепиться за пульс внешней среды, так как если этого не сделать, потребуется собственная движущая сила, и очень большое количество энергии для её поддержания в форме. Для нас это сложно — мы слишком быстро выдыхаемся, что ты, что я.

Соответственно, резона хранить данные и мариновать их в банке незачем — проще что-то либо разработать и реализовать, или разработать и опубликовать. После этого фрагмент знания начинает жить своей жизнью, а мы двигаемся дальше. Мы — это не наше знание.

То, что ты узнал, уже устарело

— Нда... Ну, устаревание „секретов“ — тоже стимул. И желание быть впереди — тоже. Принцип „Everything you like I liked five years ago“ в действии. Но лучше взять сегодняшнюю тему с десакрализацией отношений в качестве примера, это будет более наглядно.

Итак... Когда ты рассказываешь, как ты живёшь, когда ты объясняешь людям устройство своих (примитивных) техник, и после этого они видят в реальности то, что описано в тексте, ты создаёшь у людей иллюзию понимания того, как ты устроена.

Иллюзия это потому, что все техники работают лишь в сочетаниях, в разных комбинациях, и служат только основой для импровизации. Формализованное тобой и вылитое в слова — это механика (психологическая, живая и эмоциональная, но всё же механика), которую ещё предстоить „одушевить“ и анимировать. Но со стороны это не всегда очевидно, и твои поступки будут оцениваться по заданному тобой шаблону.

— Дорогая, с точки зрения параноика, это даже и хорошо (в теории), так как позволяет „сбить недоброжелателей с толку“.

— Да, но на практике это причиняет массу неудобств — шаблоны создают массу умолчаний и ожиданий, и когда реальность с шаблоном разойдётся, то винить люди будут не себя за ограниченность и наивность, а тебя — за непоследовательность, двойные стандарты и, довольно часто, за лицемерие.

— Ну... да. Лицемерие — это постоянное обвинение, вплоть до того, что нашу искренность умудряются принимать за высокомерие и сарказм. Но это так, просто больная тема.

— Забей, комплекс неполноценности у каждого проявляется по-своему. Твоё дело объяснить, что ты вполне благодарно и внимательно настроена. Если не верят — пусть не верят. Но лучше давай вернёмся к этим грешным знаниям, описанным техникам и построенным из них шаблонам.

Предвзятого, чересчур „проницательного“ отношения всегда хочется избежать. Поэтому техники, которые ты фиксируешь в словах, ты станешь некоторое время игнорировать и стараться не применять в жизни, чтобы не вызывать у окружающих желания „предсказывать“ твои поступки. Хотя бы до тех пор, пока это знание не постареет, не приобретёт оттенок „проверенности временем“, не обзаведётся сонмом придворных комментов и не выветрится из активной памяти.

Но раз привычные техники снимаются из использования, тебе надо их чем-то заменить. И снова приходится менять настроение — на какое-то хорошо забытое старое, или на совсем новое, если такое удастся найти. Со сменой настроения меняются ценности и поведение, снова приходится осваивать нестандартные средства и искать новые пути.

Поэтому ты, хотя и делишься знанием с кем-то, на деле придаёшь себе новый импульс для движения вперёд, уходя на какой-то новый безумный, непонятный, сомнительный фронтир.

— Аха. А вообще без читателей можно обойтись тогда?

— Нам? В выбранном формате — нет. Потому что нам нужны хотя бы два-три человека, с которыми ведётся этот обезличенный диалог. Те самые, из целевой аудитории (или из лицевой). А вообще — запросто, так как дневниковые записи, которые индексируются и используются в будущем, тоже служат для сливания знания. Но в этом не будет никакого социального аспекта, никакого взаимодействия. Тебя оставят без комментариев (даже без интересных). Так что работать это всё будет, но не так эффективно.

— Ну да. На сотню „АФТОР ЖЖОТ“ приходится один-другой комментарий неожиданно прорвавшейся через двойной бетонный забор (то есть через свою безумную загрузку и через наши некороткие тексты) mama_ari или centralasian, который нашёл в наших словах что-то резонирующее. Опять же, ещё пара сотен реплик „АВТОР ТУПАЯ ОФЦА“, и среди них найдётся какой-нибудь сверхвменяемый Лёха Андреев, или Кенгура-Берк с длинными и несогласными, но интересными комментариями, или вдруг даже неожиданно molcha. Благодаря этому всё предприятие неожиданно обретает смысл...

 
 

  • Current Music
    Quiddity (Second Visit) — Max 404
vanity

Внутренние диалоги // В чём грандиозная польза common knowledge

— А ты разобралась, каким образом происходит синхронизация окружающих с помощью текстов, которые мы пишем и публикуем в журнале? Они ведь могут их и не читать. И очень часто не читают. Как это работает тогда?

— Да, я-то давно разобралась, ещё до того, как ты начала вчера рассказ о необходимости отчуждения знаний. Работает это всё просто — вступает в игру наша с тобой память и тахо. Вернее, задача переформулируется в „распознавание образов написанного в происходящем в данный момент“. Когда ты имеешь достаточно длинный хвост из материалов, описывающих привычные (или непривычные, но неуникальные, с некими правилами и характерными чертами) ситуации, ты можешь довольно гибко с этим хвостом обращаться. Махать им по-кошачьи в случае недовольства, всё такое.

— Аха. Прикольно. Я, и правда, используя тахо и поиск в почте почти всегда могу на какую-то реплику привести свой пост или свой/чужой комментарий, выражающий мою идею. Рециклированный материал и вторсырьё.

— Да, но тут нужно не переборщить, потому что сама возможность повторного использования ставит тебя иногда перед соблазном отделаться ссылкой, даже тогда, когда ты должна написать новый текст, ибо старый уже никуда не годится. Слишком много натяжек и узких мест, которые ты-сегодняшняя теперь видишь. Но лень берёт своё и ты забиваешь. Теперь давай вернёмся к задаче „сопоставления архива и реальности“.

Когда ты видишь, что кто-то столкнулся с проработанной тобой полгода назад темой, и начинает изобретать свой велосипед, да ещё и делает это не так эффективно, как ему хотелось бы, ты можешь выбрать один из двух путей:

  • Дать ссылку с коментарием
  • Дать комментарий и оставить разбор темы на усмотрение автора

Правило большого пальца здесь: „если больше экспириенса будет получено через самостоятельное научение, не мешай человеку“. Но в большинстве случаев получается так, что разработанная тобой тема ложится в основание знаний автора, сэкономив ему время на изучении, и позволив оттолкнуться от узнанного и пойти вперёд. Либо это просто дополняет тему другим взглядом и альтернативной точкой зрения.

К слову, это наша с тобой стратегия использования знаний — мы используем уже опубликованное для того, чтобы строить на этом свои системы, а не писать всё с самого низкого уровня своими собственными, — она поднимает над столом и показывает свои „руки офисного работника“ с тонкими, слегка наманикюренными, пальцами. — собственными мозолистыми ручищами. Standing on the shoulder of giants, буквально.

— Это понятно. Но как именно срабатывает память, и что тебе даёт тахо?

— То же, что и тебе. Когда я что-то вижу вокруг себя, я могу попробовать это классифицировать на „крупном“ уровне. Типа, какого рода ситуация возникла и где её можно изучить. Так как значительная часть журнальных тем и заголовков уже лежит у нас в памяти, то ты сразу можешь определить — писала ты об этом, или хотя бы чём-то, отдалённо похожем, или нет.

Если ты писала об этом — отлично, ищем ссылку по подходящим категориям (если, конечно, нужная запись уже лежит в каталоге. Пока довольно часто оказывается, что такие записи оказываются посреди месяцев, вообще не затронутых полосацией.). Если писала о похожем — просматриваем содержимое подходящих категорий. Там вполне может оказаться то, про что мы с тобой давно и успешно забыли.

В конце концов, ти либо находишь нужный материал, либо пишешь новый текст, и даёшь на него ссылку. И через эти ссылки, через распространение знаний, происходит некоторое „выравнивание“ контекстов. Твои читатели (или теперь уже собеседники) постепенно всё полнее погружаются в актуальные для тебя контексты, и вы, наконец, можете перестать обсуждать термины, а заняться чем-то более интересным, например, используя всё наполнение этих контекстов, обсудить какие-то новые возможности выбранной темы.

Также и в обратную сторону — пройдя по записям какой-то категории в чужом каталоге, изучив мнение автора, ты можешь найти точки, где вы с ним пересекаетесь и где расходитесь. Это может быть полезно для дальнейшего обсуждения.

— Тут есть другая опасность. Надо всегда смотреть на дату и время записи. Чем больше времени прошло, тем с большей осторожностью надо воспринимать этот текст — эволюция его автора могла превратить его совсем в другого человека. Чем глубже в ночное время погружён текст, с тем большей вероятностью он может показаться „странным“ — там разные есть правила и особенности восприятия, да.

— И это тоже всё верно. Но главное — ты всегда можешь использовать свои тексты, как выражение своего мнения. И, однажды написав „смыслообразующую“ часть, на ней строить потом разные обсуждения, выстраивая их виде комментария к той ссылке, что ты даёшь.



vanity

[ Q ] Господин Кьюкатц

«

Господин Кьюкатц оказался невысоким и коренастым мужчиной в сером, мышиного цвета твидовом костюме в тонкую чёрную полоску, добротно пошитом и сидящем на нём без малейших изъянов. Котелок на голове и волосы с проседью. Тёмно-серые глаза, и весь он был каким-то... отчётливым, но неброским, не без элегантности, но без малейшего признака эксцентричности или чего-то выделяющегося. Казалось, весь он был этого делового серого цвета. Лишь протянутая им визитка оказалась чёрной, с серебристыми и белыми буквами. Бумага её была плотной, с почти бархатной поверхностью.

Судя по чёртной визитке, работал он на компанию по продаже недвижимости в пригороде Нью-Йорка, штат Нью-Йорк. По пожилому, но лоснящемуся и ухоженному портфелю в руке можно было почти безошибочно угадать, что Кьюкатц работал с жильём „бизнес-класса“, не размениваясь на малопривлекательные мелочи. Пройдя в квартиру, он одним неуловимым движением снял котелок и оставил его на шляпной вешалке в прихожей, проследовав по приглашению в кабинет, где, ни на минуту не теряя своего деловитого достоинства, сумел отбить у хаоса на столе нужное ему для портфеля место. Нервозности в нём не было никакой, и колебание его я заметил лишь случайно, почувствовав, что этот человек не знает, с чего начать, и в то же время не решается заговорить о самом очевидном.

Джизус Энтерпрайзес была их любимым партнёром. Им нравилась её стратегия. Они обожали её тактику. Но продолжать с ней работать они больше не могли.

»

Nanowrimo закончился, но это же не значит, что стоит забрасывать саму идею и пристрелить персонажей...

Интересно, как меняются образы — изначально Сандерс Кьюкатц (который появился из фонетического прочтения ника kukutz авточиталкой, кажется, о чём Кукуц как-то написал у себя) должен был быть куда более отрицательным и ретро-капиталистичным, чем. Трудно писать, когда однозначно отрицательные персонажи у тебя просто не складываются, и обязательно оказываются какими-то неоднозначными, противоречивыми, по-своему симпатичными типами.

А, да, before somebody asks — „чёртная“ визитка там on purpose.

 
 
 

  • Current Music
    60's Porno Bird / General Narco — Ursula 1000
girls

[ Q ] „Я тут всё обошёл, вроде всё тихо“

«

Я тут всё обошёл вокруг, вроде всё тихо. Чердак закрыт, замок хороший, крепкий. Но чердак меня настораживает.

»

Пиздец. Ровно по той же причине, что и „Падение Чёрного ястреба“. „Пиздец“ — это не хорошо, и не плохо. Тут другие категории, поэтому — так.


  • Current Music
    JOHN DIGWEED - Essential Mix 990516-Twilo-New York