Движение навстречу: прошлое и будущее сталкиваются в языке

Вместе с языком текущего момента есть язык будущего — явлений, общества. Истории.

Самое сложное, что слова остаются прежними, меняется наполнение и заложенные смыслы. Сказки о сказочниках в основе своей остаются неизменными на протяжении тысяч лет и сотен поколений, основные сюжеты и сценарии разделили на кучки, уложили в книги, переписали в классификации и занесли в википедию, но это не помогает мне рассказать о том, что будет послезавтра.

Как с Шекспиром — Короля Лир, при известном навыке, можно тем же языком событий рассказать в сегодняшнем мире, можно наложить на любую из прошедших эпох, но... невозможно наложить на будущее — специфического языка будущего для сегодняшнего зрителя-читателя не существует.

Настоящее — во всей его полноте и красоте, создаётся за счёт контекстов и смыслов, уже оказавшихся в прошлом. Уже изученных, сложившихся в стройные рисунки мозаики.

Не зря для того, чтобы уметь видеть и ценить какие-то тонкости и детали, нужно сначала наработать кругозор, а потом дошлифовать внутреннее чувство прекрасного на образцах. Артефакты культуры формируют контекст, систему координат, а какими должны быть артефакты культуры будущего, которого ещё нет? Если даже сегодняшняя культура не поддаётся оценке из-за того, что многие вещи не с чем сравнивать?

* * *

Сижу, устроившись с ногами в кресле, обвившись вокруг ноутбука, такая домашняя и пытаюсь понять, каким должен быть механизм передачи эмоций, ощущений, экспириенса.

Как передавать мурашки по коже, которые неизменно, хоть как ты себя контролируй, появляются, когда перед глазами опускается ночь в «Унесённых призраками», а призраки с огромного корабля спускаются на берег и отправляются в харчевни и в купальни. И как передать это ощущение спокойствия и умиротворения, когда Тихиро в компании безликого и двух заек отправляется на поезде куда-то на конец света, в ночь, где их встречает учтивый фонарь.

За несколько медленных минут внутри тебя проходит длинный день, завершающийся на Шестой станции.

 
 
 

Музыка: Joe Hisaishi - The Empty Restaurant

9/05/2007 - 0:05 - - - Комментировать (4)


Про инициативу

«

сегодня я позвонила в больницу им. боткина. ну просто вбила се в голову, что надо преодолеть страх и неловкость. зачем только, непонятно. доктор курпатов говорил, что инициативу проявлять можно, только потом ее придется проявлять всю жизнь. ох

»

Очень люблю буги вот за такое вот. За правильное до судорог.

Поэтому хуй с два вряд ли мы теперь будем проявлять инициативу на уровне изменения реальности, как было раньше — это неверно истолковывается, а на инициативу на всю жизнь меня хуй хватит не хватает, проверяли, нихуя не интересно скучно становится очень быстро. Перевернуть что-то локальное — да, можно. Своротить горы? Хуй Отвернитесь и забудьте. Горы перевернутся сами. Заодно это здорово отучает от хуйни в мыслях пустых ожиданий.

Музыка: Manitoba - Kid You'll Move Mountains

9/05/2007 - 0:54 - - - Комментировать (9)


Из снов и историй-без-конца-и-начала // Журнал сам собой

«

... Мамаша оглядывается, скидывает с себя тёртый свитер с африканскими ромбиками, за ним — цвета хаки безразмерные штаны, забросив и их, и свитер в мятый пакет. На ней остаётся линжери, которое могло бы считаться женственным и элегантным, будь оно размеров на пятнадцать двадцать меньше. А из пакета на свет появляется ком светло-красной, нейлоново-блестящей ткани, искрящейся своими синтетическими ворсинками.

Помяв в руках, леди разворачивает это чудо. В ловких крупных пальцах ворох ткани превращается в длинное ярко-розовое платье, на котором не хватает только этикетки „Маттель“, но момма без колебаний его натягивает на себя.

Метробарби-экспресс, 2005

»

Мне иногда кажется, что истории в этом журнале живут и появляются если и не то, чтобы сами, то как-то очень независимо от автора. Я помню их, когда пишу, я помню их, если нахожу в архиве (ну, или в полосках, что бывает гораздо чаще), всё остальное время их не существует нигде. Это те вещи, которые случайно выкапываются и о самой возможности существования которых я даже не подозреваю. Складки реальности, другое измерение.

Чёрт, не журнал, а какой-то бешеный коктейль из туземного искусства, хайтека, культуры, психошизы и литературы. И, что больше всего плющит — это моя жизнь. Моя, обычная, простая, непритязательная жизнь. Ультражесть.