:: urbansheep (urbansheep) wrote,
:: urbansheep
urbansheep

Тоже к „взрослым детям“

Или, проще говоря, вот к этому:
Глядя на некоторых детей, я часто думаю - такие маленькие, а уже такие старые...
(фраза: dixi, сама запись — в журнале zaec).

Удивляет меня отношение этих взрослых к детям. Одно из двух: либо в детстве они были обычными детьми и не помнят собственного отношения к тем взрослым, либо они были очень ограниченными детьми и им просто больше нечего помнить.

Вы — и я говорю это практически обо всех, кого я читаю — все такие взрослые, серьёзные. Вы работаете, отдыхаете, выполняете работу для клиентов, слушаете редакторов, обсуждаете свои машины, жалуетесь на загрузы, ревнуете друг друга, фотографируете, пишете, курите, спите друг с другом, ходите в фитнесс-залы, — в общем, живёте полной жизнью. Как вам кажется. И изредка на вас нападают периоды тоски и никому-не-нужности, вы начинаете жалеть себя, страдать. В общем, почитайте свою френд-ленту, ага. А ещё свою ленту назад тоже перечитайте. Вы вряд ли записываете важные для вас вещи, скорее всего — то, что происходит здесь и сейчас, как в отдушину.

Такая картинка возникает странная, на которой нарисовано, как никто не понимает, чего же он хочет. Все чего-то хотят, суетятся... И все забыли, как они были детьми.

* * *

В своё время, когда ребёнком пришлось быть мне, я относился к взрослым с пониманием и терпением — мне за много лет общения с ними стало понятно, что это всё несчастные люди, которых взрослая жизнь изуродовала. Они больше не умеют искренне интересоваться вещами, зачем-то плоско лгут, натянуто шутят. Не все, о, да, конечно, есть настоящие люди, которыми хотелось быть. На тот момент — папа моей мамы (пардон, я не могу называть дедом умного, подвижного, неусидчивого мужчину лет под шестьдесят, у которого всё время в голове какие-то идеи-планы-затеи, которые он не может не воплотить и тащит с собой меня, учит, рассказывает то, что знает сам, мне) и несколько мужчин „вокруг“, которые не старались вести себя со мной, как с ребёнком и не выставляли себя на посмешище, как всевозможные соседи, попутчики в метро, люди в кинотеатрах, таксисты...

Взрослые, пытавшиеся общаться со мной, не раз называли меня „умным мальчиком“. Для меня это не было ни поводом для гордости, даже удовольствия какого-то я от этого не испытывал. Я и так знал, что я — умный молодой человек. И такая уверенность у меня была не без оснований. К слову, дети сами по себе (если не копируют взрослых) почти не рефлексируют. Повод задуматься, правда?

Я разбирался в семейных отношениях (наcколько мог, потому что отчего-то родители без охоты мне о них рассказывали, считая, что я не пойму ничего), в деловых отношениях, в международных, меня интересовала политика, я начал читать в четыре года сразу словами и предложениями, как-то миновав этап чтения по-сло-гам. Мои сексуальные опыты начались в те же четыре года, если это кого-то интересует.

Я не раз ставил в тупик людей, которые пытались сюсюкать со мной, „как с ребёнком“ (ах, сколь же прекрасно и насколько бредово звучит это сравнение „как с ребёнком“!), потому что тогда я, разговаривающий спокойно и серьёзно, действительно выглядел как бы „смотрящим свысока“.

Примерно лет в пять, когда годы были ещё очень длинными, но мне уже скоро предстояло идти в школу, я несколько раз общался со сверстниками (вернее, общался-то постоянно, как и вся детсадовская, а потом и школьная молодёжь — в данном случае я скорее имею в виду конкретные разговоры) . Я очень хорошо запомнил, что ощущение ненатуральности взрослых было не у меня одного. И мы с двумя или тремя другими мальчиками и девочками, играя на площадке, говорили о том, что мы, вырастая, никогда не станем такими. ТАКИМИ глупыми, как они. Более того, это одна из типичных детских целей — быть не как все эти глупые взрослые. Получить привилегии взрослого, получить права, но думать трезво, и всё понимать. (Есть дети, которые хотят стать такими, как все взрослые, но не о них я говорю. Тогда я считал этих детей недальновидными и видел их скучными, когда они пытались играть во „взрослые повадки“, всего-лишь повторяя, как обезьяны, мамины-папины действия. „Какой был смысл? Мы же не обезьяны, ага! Нет, ребята, я уж как-нибудь сам“).

И вот, вспомнив это всё сейчас, через без малого двадцать лет, оглянувшись... Понимаю, что все вы выросли и за годы школы, за эти годы врастания в систему и общество, вы всё забыли. Теперь вы считаете уже сегодняшних детей гораздо более взрослыми, сочувствуете им, „тяжёлое время заставило их быстро повзрослеть“. Вы их не можете понять. Но также вы не можете не чувствовать, что они более искренни и прямолинейны, а это, именно то, что они видят людей такими, как эти люди есть, и даёт им мудрость. Ту самую, от которой вы сами отказались.

Занавес.


Ссылки по теме:

 
 
 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments