:: urbansheep (urbansheep) wrote,
:: urbansheep
urbansheep

  • Music:

[ L ] Консультант

«

Вот смотрите — вы не замечали, что чем выше человек сидит, тем больше у него шансов вызвать удивление у людей? Я не учитываю, конечно, случаи, когда человек сидит на чем-то специально приспособленном для сидения — на стуле, скажем, на кресле или на диване. Нет, я имею в виду другое. Вот смотрите: человек сидит на полу. Это не очень удивительно. Удивительно, но не очень. Гораздо большее удивление у окружающих вызовет человек, сидящий на обеденном столе. Теперь дальше. Вам легко представить, как удивятся люди, увидев человека, сидящего на высоком шкафу. Если сидящего на столе посчитают чудаком, то тому, кто забрался на шкаф, могут даже посоветовать посетить психиатра. Но представьте себе теперь, какова будет реакция окружающих, если человек заберется на люстру. Такого отправят в дурдом без разговоров. А вы говорите «демократическое общество».

Очень рекомендуется.

консультант

Когда мы с ним познакомились, под ногами у нас была пропасть метров в восемьдесят. Около того. Канатная дорога на горнолыжном курорте, два сиденья (он слева, я справа) и десять минут подъема на вершину. Некоторые считают, что они глупо будут выглядеть, если в течении десяти минут не произнесут ни слова, а будут просто сидеть и болтать ногами. Мой сосед, видимо, считал так же. Поэтому, едва мы начали подниматься, он сказал:

— Простите, вы не знаете, долго нам подниматься? Меня зовут Пьер.

— А, — сказал я, — Франция. Версаль, Елисейские Поля и все такое. Знаю-знаю. Никогда там не был. Я Стефан. Подниматься мы будем девять минут и тридцать восемь секунд. Я еще вчера засекал.

— Скажите пожалуйста, — протянул Пьер, — почти десять минут. У меня в магазине раньше за десять минут мы успевали обслужить двух, иногда трех покупателей. Теперь и за целый день мало что продашь. Я держу небольшой магазин в Париже. Светильники, лампы, люстры, сами понимаете. А вы чем занимаетесь?

— Я консультант, — сухо ответил я. Эти девять минут и тридцать восемь секунд я собирался любоваться видом гор.

— Что вы говорите! И в какой области вы консультируете?

— Во всех. — спокойно ответил я. — Я даю консультации в области Жизни. Я специалист. Правда, в вопросах Смерти я не так силен, но, если хотите, могу порекомендовать вам отличного специалиста.

Пьер посмотрел на меня, потом на свои лыжи. Я надеялся, что он замолкнет надолго, но ошибся.

— Консультации в области жизни. — повторил Пьер. — Наверное, на этой работе неплохо платят, а?

— Когда как, — сказал я. — Бывает, что очень неплохо, бывает, похуже, бывает, ничего не платят. А то вообще я еще и доплачиваю, чтобы мне разрешили проконсультировать.

Пьер снова уставился на свои лыжи и все оставшееся время до самой вершины молчал. Было видно, что он размышляет. Я-то знал, о чем он думает, поэтому вынул свою записную книжку и записал в ней: 7 декабря, 21.00, Пьер, Франция.

На вершине Пьер пожал мне руку и сказал:

— Приятно было познакомиться, Стефан. Я тут первый день, поэтому не буду терять времени.

Он развернулся и пошел. Я стоял, облокотившись о подъемник и ждал, когда он повернется, подойдет ко мне и скажет: «Послушайте, Стефан, у вас не найдется вечером часик-полтора? Я думаю, что наше знакомство нужно как-то отметить».

Я зевнул. Пьер, успевший уже отойти метров на пятнадцать, повернулся, подошел ко мне и сказал:

— Послушайте, Стефан, у вас не найдется вечером часик-полтора? Я думаю, что наше знакомство нужно как-то отметить. У меня есть бутылка вина. Мы закажем ужин в номер и поболтаем. Я тут никого еще не знаю, и мне не хотелось бы сидеть вечером в одиночестве.

— Нет, — сказал я. — Я к вам не пойду. Берите свою бутылку вина и приходите ко мне. Двадцать третий номер. Это на втором этаже. Прямо рядом с номером двадцать вторым.

Пьер потоптался на месте, потом вздохнул и сказал:

— Хорошо. Я приду в девять часов. Вам это будет удобно?

— Как вам угодно.

Пьер снова повернулся и собрался идти.

— Не забудьте колокольчик, — сказал я.

Пьер повернулся и удивленно посмотрел на меня.

— Ну, вы ведь хотите, чтобы я дал вам консультацию. — объяснил я. — Вы не относитесь к тем людям, которых я готов консультировать бесплатно. Все, что я от вас требую в обмен на консультацию — колокольчик. Серебряный колокольчик. Ну, вы знаете — такая штука, она еще звенит.

Пьер покраснел. Ему было неудобно. Я знаю, мне встречались такие люди.

— Ну что вы. — сказал я. — Нет ничего особенного в том, что вы хотели бесплатно взять у меня консультацию, в процессе дружеской беседы за ужином. Это абсолютно нормально. Вы ведь даже не верите мне до конца. Вы ведь никогда раньше не слышали о такой профессии, как консультант в области Жизни.

— Всякие профессии бывают. — Пьер был красный, как чулки у пожилой проститутки. — Вот у моей тетки был брат. Он чистил канализацию в президентской администрации. Так он говорит, что президентское говно, оказывается, ничем не отличается от говна премьер-министра. Нет, может, чем-то оно и отличается, но так, на вид определить, где чье, совершенно невозможно.

— Я жду вас в девять часов. — сказал я и ушел кататься на лыжах.

***

Я не обманул Пьера. В девять часов вечера я ждал его. В двадцать третьем номере, который прямо рядом с номером двадцать вторым. Я сидел на шкафу, свесив ноги, когда в дверь постучали.

— Заходите, Пьер. — крикнул я.

Он зашел, остановился в дверях и стал вертеть головой, стараясь понять, откуда доносится мой голос.

— Выше голову, Пьер. — сказал я. — Я тут.

Он поднял глаза и, наконец, увидел меня. Надо сказать, что у Пьера был такой вид, какой обычно бывает у людей, которые заходят в гости к соседу и видят, что тот сидит на шкафу и болтает ногами.

— Вы принесли вино? — спросил я. — Ужин на столе.

Я спрыгнул со шкафа, взял из рук Пьера бутылку и поставил ее на стол. Мы сели, и я наполнил бокалы.

— За то, чтобы люди всегда нуждались в светильниках и консультациях. — сказал я, и мы выпили.

— Скажите, Стефан, — начал Пьер, — если это, конечно, не секрет, что вы делали на шкафу, когда я вошел?

— Не поверите. — сказал я, — Я там сидел. Вы видите в этом что-то удивительное?

— Нет, конечно, — ответил Пьер, — в демократическом обществе каждый может сидеть там, где он захочет, но все же…

— У меня есть теория. — сказал я. — Вы ешьте, а я вам расскажу. Вот смотрите — вы не замечали, что чем выше человек сидит, тем больше у него шансов вызвать удивление у людей? Я не учитываю, конечно, случаи, когда человек сидит на чем-то специально приспособленном для сидения — на стуле, скажем, на кресле или на диване. Нет, я имею в виду другое. Вот смотрите: человек сидит на полу. Это не очень удивительно. Удивительно, но не очень. Гораздо большее удивление у окружающих вызовет человек, сидящий на обеденном столе. Теперь дальше. Вам легко представить, как удивятся люди, увидев человека, сидящего на высоком шкафу. Если сидящего на столе посчитают чудаком, то тому, кто забрался на шкаф, могут даже посоветовать посетить психиатра. Но представьте себе теперь, какова будет реакция окружающих, если человек заберется на люстру. Такого отправят в дурдом без разговоров. А вы говорите «демократическое общество».

— Да, — сказал Пьер, — Знаете, я ведь хотел проконсультироваться у вас. Ну, небольшая проблема, которая требует вмешательства специалиста в области Жизни.

Я протянул руку через стол. Пьер немного опешил. Потом понял и достал колокольчик.

— Я купил его в лавке для туристов. Там, в городке. Мне сказали, что он серебряный, хотя деньги содрали такие, что я готов поверить, что этот колокольчик из чистой платины.

— Да, — сказал я небрежно, — сверху его немного посеребрили. На самом деле он железный. Но мне нравится. Так какая там у вас проблема?

— Конкуренты, — злобно сказал Пьер. — Братья Васильевы. Двое русских. Открыли свой магазин осветительных приборов на той же улице, что и я. Конечно, постоянные покупатели от меня не ушли, но их ведь так мало. Действительно — люстры ведь покупаются не каждый день.

— Честно говоря, — заметил я, — они покупаются даже не каждый год.

— Вот именно. Раньше основной доход приносили туристы. Они покупали небольшие светильники на память о Париже. Но дело в том, что улица, на которой находится мой магазин, — ответвление от центра. А братья Васильевы открыли свой магазин прямо в начале улицы. И получается, что когда туристы идут от центра — а они всегда идут от центра, — то в первую очередь заходят в магазин Васильевых. Ко мне они заходят уже нагруженные светильниками и, конечно, ничего не покупают, а лишь глазеют на товар и говорят друг другу: «Вон, смотри, — хорошая лампа. Я такую только что купил в соседнем магазине».

— Понятно. — сказал я. — это и есть ваша проблема. Конкуренты.

— В общем, да.

— Ну, тут есть несколько вариантов. Стандартные: поджог, запугивание, самое надежное, конечно, убийство. Не говорите. что вы об этом не думали.

— Ну… Не думал, а так, подумывал. Но это опасно.

— Да. Поэтому есть еще третий, самый безопасный вариант.

— Минутку, — попросил Пьер. — я только достану ручку и бумагу, чтобы записать.

— Записывайте, — согласился я. — Диктую по буквам: З, А, Б, Е, Й, Т, Е.

— Забейте, — повторил Пьер. — Чего забить?

— Забейте на все это и отправляйтесь в монастырь. — спокойно сказал я. — Ваша жизнь не удалась. Хотя, можно попробовать еще один вариант. Продайте магазин, одолжите у знакомых побольше денег и покиньте навсегда Францию. Говорят, в Бразилии классно живется. когда есть куча денег. Главное — никому не говорите, куда едете, сделайте пластическую операцию, измените голос, а еще лучше пол. Можно, также, записаться в армию и пойти на войну.

— Вы серьезно? Я пришел за разумным советом, а вы мне советуете постричься в монахи, пойти воевать или изменить пол.

— Я специалист в Жизни. Лучше меня вам никто не посоветует. Я знаю одного парня, он тоже консультирует. Так этот парень вообще решает все проблемы очень просто. Всем советует покончить жизнь самоубийством. Надо сказать, что его клиенты так доверяют ему, что ни один не решился поступить иначе. Самое интересное, что все они оставляют свое имущество этому парню. Я же попросил у вас только колокольчик и предложил на выбор несколько вариантов. Не могу же я еще и решение за вас принять. Вообще, консультация окончена. Давайте лучше быстрее доедать ужин и допивать ваше вино. Скоро может прийти хозяйка этого номера и она вряд ли обрадуется двум незнакомым мужикам.

Пьер посмотрел на меня безумным взглядом.

— Что же, вы намекаете, что это не ваш номер?

— Конечно не мой. — сказал я. — мой в другом конце коридора, но там такой беспорядок…

За дверью послышались шаги. Пьер смотрел на меня отсутствующим взглядом. Видимо, он был близок к помешательству.

— Время принимать решение, — быстро сказал я, — я вам дам последний совет: хотите резко изменить свою жизнь — полезайте на люстру и кричите оттуда все, что вам придет в голову.

Пьер отрешенно встал, залез на шкаф, оттуда перебрался на люстру и стал по-воробьиному чирикать. Я развалился в кресле с бокалом вина в руке и приготовился наслаждаться зрелищем.

Дверь открылась, и на пороге показалась хозяйка номера. Не знаю, зачем она приехала на горнолыжный курорт. С ее габаритами катание на лыжах было занятием опасным как для нее самой, так и для окружающих. Далее было что-то…

***

Вы надеялись, что я опишу тот момент, когда эта дородная барышня увидела Пьера? Нет, вы сами можете догадаться. Вот насмеялся я в тот день! Такая суета! Скорая помощь, рослые санитары, растерянный хозяин гостиницы и так далее. Красота. Надо сказать, что жизнь Пьера в тот день действительно круто изменилась. Больше он не задумывался ни о братьях Васильевых, ни о светильниках, ни о чем другом, кроме зернышек. Пьер уверился, что он воробей. И я не вижу в этом ничего плохого. Я решил его проблему, честно заработав свой колокольчик. Шестнадцатый за этот год.


Входящая ссылка: про нас пишут однако

 
 

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments