:: urbansheep (urbansheep) wrote,
:: urbansheep
urbansheep

[ Q ] Безысходность как объект потребления // Уэльбек

«

Безысходность как объект потребления
Позитивный пессимист Мишель Уэльбек

Определенно, мир катится ко всем чертям. Ни у кого из здравомыслящих в этом нет ни малейшего сомнения. Такова, если угодно, парадоксальная религия современности, и Мишель Уэльбек ее широко растиражированный, блистательный пророк. Блеск его текстов отражает тяжкое излучение небытия. Ничего не существует: во вселенной не найти сколько-нибудь надежного, устойчивого, неделимого элемента. Об этом свидетельствует современная физика, с которой писатель заигрывает, но без легкости и иронии, характерной для обычного флирта. Это мрачная, изнурительная игра, напоминающая прятки, когда тебя по какой-то причине забыли найти, и ты остался в одиночестве.

Греческий философ Демокрит говорил, что в мире есть только атомы и пустота; потом вдруг оказалось, что атомы есть всего лишь моменты пустоты, и существование так называемой живой материи сводится к однообразному взаимодействию элементарных частиц, реальность которых не стоит принимать всерьез. Она, эта реальность, возникает лишь в момент измерения и фиксации, и при желании ее можно просчитать, но только зачем? Все, что может почерпнуть Уэльбек из лона матери-природы и сестры ее цивилизации – это чувство глубокой, как наркоз, депрессии. Ею же он готов делиться с читателем сколько угодно, потому что этого добра хватит с лихвой на всех. Не оскудеет рука дающего.

Мир как супермаркет: сегодня ты выбираешь товар, завтра товар может выбрать тебя

Миру нужна новая религия, - говорит Уэльбек. Какой-нибудь новый Бог, или, на худой конец, его более-менее значимое отсутствие. Непременно нужна мораль: старая давно обветшала, цепи запретов пали, обнажив человека во всей вопиющей скверне его зловонной плоти, подверженной смерти и разложению. Жизнь во всех ее проявлениях (вплоть до самых простых на уровне одноклеточных и вирусов) вызывает у него что-то вроде брезгливости и отстраненной тоски. Эти безобразные кишения органического, которые автор описывает еще в романе «Элементарные частицы», предстают ничем иным, как частным случаем смерти.

Смерть повсюду. В ней нет ничего мистического, ничего пугающего. Это что-то вроде энтропии, которая вызывает тотальную скуку. Здесь все определяется недостатком, нуждой. Человек неудовлетворен сексуально и духовно, он не находит того, что всегда искал – ни истины, ни добра, ни красоты, и повсюду натыкается только на зловещую пустоту. Архитектура современного города – апофеоз всеобщей прозрачности. Ее ровные, плоские поверхности всего лишь функциональны. Они служат срезами для бесконечных потоков рекламной информации, призванной снабжать человека желаниями, которые никогда не будут исполнены. Кажется, это называется агорафобией, боязнью открытого пространства.

Пространство пустое и открытое, мертвое, побуждает людей мимикрировать, становиться такими же функциональными и простыми. Освобожденные от груза лишних ценностей, от сословных, половых и семейных ограничений, люди исчислимы. Взамен утраченных различий они приобретают меновую стоимость, становятся сводимы к числовому эквиваленту, инварианту подобия. К чему беспокоиться о клонировании, если все и так уже почти клоны?

В названии «Мир как супермаркет» слово «как» выполняет не сравнительную, а качественную функцию. Мир – это не то, что просто похоже на супермаркет, как могло бы показаться любому, вооружись он банальной и затрепанной риторикой вроде «все покупается и все продается» . Мир по Уэльбеку и есть супермаркет. Об этом свидетельствует глава «Строить торговые стеллажи».

Невеселую картину представляет собой пустыня реального. Люди в ней, разумеется, страдают без меры: ведь этого реального не существует, есть только добро и зло. Вернее, только зло, а добро – изъято из продажи суровой современностью. Автор щедро вкалывает своим читателям-почитателям и потенциальным героям дозы страдания, которые строго необходимы для того, чтобы испытать эстетическое наслаждение от его письма. Такой, в общем-то, не совсем честный прием он называет честностью и наделяет его характером откровения. Евангелия от Уэльбека. Его сила тяжести колоссальна, ибо это действительно впечатляющая литература довольно высокого качества. К ней, как говорится, не подъедешь на нашей старой, битой, жизнеутверждающей козе.

Что действительно напрягает, так это беспросветный пессимизм. Автор предлагает оригинальный путь к спасению этого гиблого мира: высокую мораль, чистоту, искренность, любовь. Чудненько, особенно на фоне размышлений о том, что все наши действия – лишь движения бесцветных нейронов. То есть, выхода все-таки нет.

Пессимизм – вещь заразительная и в высшей мере опасная. Натуры сильные и творческие ее производят и продают, натуры слабые – покупают и кушают, чтобы потом болеть и умирать. Уэльбека можно читать, можно наслаждаться, но главное – иметь хорошее противоядие против штаммов его хандры. Если мир и движется к гибели, то в топку этого паровоза самые горячие угли подбрасывают как раз угрюмые вещатели и пророки, дабы он окончательно сошел с рельс в полной уверенности, что это – его единственная возможность.

Мишель Уэльбек. Мир как супермаркет. М., Ad Marginem, 2003

»

В общем, всё это выражается всего одной фразой: generate, not consume. В обществе потребления выживает только генератор нового — будь то предприниматель, медиа-продюсер или лидер мнений. При прочих равных владельцу медиа чуть проще распоряжаться ресурсами — информация востребована всегда, отличаются только вкусы и цвета, но природа одна и та же.

Производство реального продукта далеко не так гибко — и постепенно в обществе парадигма съезжает так, что продукт реальный становится сопровождением к продукту информационно-виртуальному. Абсурдная реальность, которая воплотилась в жизнь.

[01] [02] [03] ::



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments