Category: знаменитости

vanity

„Вечное сияние чистого разума“ — арт-хауз по-голливудски // часть первая

Итак, мысли в коробке, скопившиеся за первые сутки после просмотра, и сформировавшиеся во время сеанса, а также позже, в вечерней беседе.

Голливудский арт-хауз

„Сияние“ очень понравилось, понравилось той самой жизненностью и реалистичностью, которая свойственна рассказам об „обычных“ ситуациях, об отношениях, конфликтах и людях вообще. Стилистика выдержана настолько точно, что в первые полчаса в моей голове неизбежно всплывали сравнения и цитаты из моей записи об „Открой глаза“, а также настойчиво крутилась мысль о том, что Гондри снял совершенно офигительный арт-хауз на голливудской инфраструктуре, и сделал его именно таким, каким он должен быть.

Ведь, по сути, концепт-кино должно быть расширением и интеллектуальным дополнением к развлечению, а не просто замещать его и идти параллельным потоком „для тех, кто в возрасте пяти лет был насмерть перепуган диснеевскими мультфильмами“ и теперь относится ко всему голливудскому с недостоверно оправдываемым снобизмом. „Сияние“ и показывает пример, как сочетается одно и другое — мейнстрим-мелодрама и набор провокационных идей, неоднозначностей и конфликтов, часто на грани безысходности.

Хэппи-энд с трагедией

Обычно в мелодраме разыгрывается какая-то сложная для героев ситуация, которая в конце кончается либо полным разрушением мира, либо сворачивается в хэппи-энд, успешную концовку разной степени натянутости. Кауфман и Гондри совместили и то и другое. В „Сиянии...“ итогом мелодраматической трагедии становится тёплая и мягкая, человечная концовка, последняя доза новокаина, чтобы выйти из зала можно было спокойно, с ощущением „простого человеческого счастья“ и завершённости, отложив размышление о возникающих вопросах „хоть немного на потом“. Зато когда это „потом“ для зрителя всё же наступает, фильм превращается во что-то sweet'n'sour — сочетание хороших воспоминаний, общего ощущения счастья и непроглядности реальности, с её сложными и неоднозначными человеческими отношениями.

Жизнь из цитат

„Sweet and sour“ — часто упоминаемый оборот в „Ванильном небе“, и в „Сиянии“ есть масса моментов, где встречаются такие „общие“ места. То ли это действительно цитаты, то ли контекст располагает, то ли просто статистическое совпадение из-за избытка данных — чем больше изучаешь тему, тем более изощрённые и стройные последовательности тебе в ней видятся. Если учесть общую тенденцию к переплетению снов и реальности в культуре, то остаётся только думать что всё это не случайно. Изменение памяти и превращение жизни в сон — это тема Дика, которого очень хотелось бы упомянуть в связи с „Сиянием“, но это будет чуть позже. Если говорить о цитатах и переплетениях, то лучше всего взять „Мементо“ с его сверхжёсткой развязкой. А ещё можно найти массу визуальных решений, напоминающих о „Матрице“, например.

Как бы то ни было, когда Джоэл для спасения от „зачищающего демона“ уходит в детство, с напеваемой в нём песней „Row, row, row your boat“ у меня случился сложно-описуемый флэшбэк из наложившихся кадров детства Джоела, Дэвида Эймса и, как-то боком — Джулианы из „Ванильного неба“. И тут же цитата с сайта cameroncroweonline.com:

In Julianna's first scene in the movie and her cell phone rings. The cell phone rings to the tune of "Row Row Row Your Boat" which of course, contains the lyric, "life is but a dream".

Лучший дуэт сезона и другие открытия

Кейт Уинслет с голубыми волосами — это такая повзрослевшая Мальвина, которая лишилась всей своей чопорности, и потерявшая все жизненные ориентиры, из-за чего её колбасит в разные стороны, и она постоянно пытается понять, чего же ей ещё хочется. „Ветреность — имя тебе“, да. Живая, и очень, очень узнаваемая, так как у меня в разное время было несколько таких знакомых. Вот некоторые их черты, слова, жесты, наборы реакций и даже последовательность мудсвингов — живьём попали на экран. Улыбка понимания и масса симпатии персонажу обеспечены, понятно.

Джим Керри в роли немного нервного, напряжённого, но вполне нормального человека совершенно органичен. Он вообще потрясающий, потому что его Джоел куда более противоречив, чем импульсивная Клементина. Ему приходится, с одной стороны, отстаивать своё счастье, с другой стороны — переступать собственную пассивность и нерешительность. Он эмоционален и при этом лишён достаточной для выражения эмоций „яркости“. Он — абсолютный романтик, и вынужден с этим как-то жить. Лишь в последней трети, когда мир в воспоминаниях меняется на глазах, Джоел превращается в паникующего Трумана, отыскивая последние пути для спасения своего прошлого, и здесь теряя остатки сомнений — отступать некуда, остаётся идти напролом.

Мэри (Кирстен Данст) и Фрэнк (?) — отлично отплясывают на постели Джоела, но настоящий фурор произвёл Элайджа Вуд в роли туповатого Патрика. Он выглядит так, словно его только что вытащили со съёмок телеверсии британского „Trainspotting“ — настолько он насквозь английский и раздолбайский. Здорово.

Атмосфера

Это самое главное, что удалось создать — и в атмосфере смешались все оттенки, от романтичности до фантасмагории, в своей, уникальной пропорции. Мне понравилось настроение того самого молодёжного угара, и парадоксального поведения малоквалифицированных „стирателей“, которые без стеснения нажираются и укуриваются травой у „жертвы“ в гостях. Безобразие полнейшее, но очень смешно — именно из-за немыслимости. Хотя вполне могло бы произойти. Мы же помним своё хипповское беззаботное прошлое (а для кого-то — и по сию пору настоящее). И характерный молодёжный цинизм в смеси с тем самым раздолбайством из-за неопытности.

Дик как он должен быть

Это „могло бы произойти“ (то, что выше, в начале я назвал реалистичностью) — шикарная находка. Гондри удалось разыграть фантастическую историю так, как она бы происходила здесь и сейчас. И это-то самое дорогое и ценное — то, что выбивает ленту из всех классификаций. Она не чистая мелодрама — из-за юмора и фантастичности; она не фантастика, потому что нету соответствующего антуража и всё слишком „естественно“.

И здесь вступает в игру изначальная тема Дика и его „резкого изменения реальности“: Гондри с Кауфманом формируют идеальное окружение для экранизации Дика, где зритель не будет отвлекаться на дивный новый мир будущего, стеклянные панели и удивительную архитектуру. Где всё обыденно, кроме людей и событий, без лишнего технократизма и художественного выпендрёжа. Именно здесь приёмы „голливудского арт-хауза“ были бы максимально оправданы — достаточно вспомнить, что один из самых впечатляющих эпизодов „Особого мнения“ происходит не в футуристических декорациях, а в ретро-лаборатории сумасшедшего учёного-алхимика-трансплантолога.

Продолжение сле...

[01] | [02]



  • Current Music
    Sigur Ros - Svefn-g-englar — Vanilla Sky OST
vanity

„Открой глаза“ (Abre los ojos) Алехандро Аменабара

Есть фильмы, которые смотреть очень сложно, но необходимо, случай с „Открой глаза“ (Abre los ojos) именно такой — я мог сколько угодно брыкаться, слыша всё новые и новые отзывы о нём, и говорить себе „я не хочу“, но пока лента не была бы просмотрена, „Ванильное небо“ мне бы не удалось понять полностью. Как с любыми произведениями любимого автора — пока ты не прочтёшь все, пока не прошерстишь все статьи и не увидишь в двадцати шести сечениях авторскую биографию — не будешь уверен, что понял всё, что было вложено, вольно и невольно. И у меня оставалось бы ощущение, что „Vanilla Sky“ уступает в совершенстве своему прототипу.

Теперь я точно знаю, что это не так. Камерон Кроув сделал из европейского красивого сюжета не просто ремейк, но красивую картину. Динамический нарратив и игра с образами во всём их разнообразии.

Очень правильно сказала Леся — бесполезно смотреть Аменабара после Кроува сразу. Я смотрел „Ванильное небо“ два года назад, поэтому мне оставалось надеяться, что этого двухлетнего периода будет достаточно, чтобы основательно подзабыть всё, кроме общей идеи.

Особенности Аменабара — это и достоинства, и недостатки, я даже с некоторым трудом могу указать на что-то конкретное пальцем. Всё не так. И, самое главное — общий исходящий позитив, свойственный Кроувской истории, у Аменабара мрачно погребён на тротуарной плитке перед небоскрёбом. Впрочем, попробую, по порядку — ведь если не сейчас, то уже никогда.

Понятность. У Аменабара всё понятно. Нету ложных ходов и обманок, он очень прямолинейно развивает свою сюжетную линию, в которой нету ничего захватывающего, кроме фантастического объяснения в конце и нескольких триллерных и психологических моментов. Прямолинейность, иногда уходящая в минимализм.

Реалистичность. Из-за того, что „Открой глаза“ — это такой полуреалистичный молодёжный психологический триллер, очень сложно отделаться от ощущения неувлекательности происходящего. Парадокс в том, что реальность Аменабара лишена настоящих, с любовью выписанных деталей и флэшбэков, которые блестяще собрал Кроув.

Все переживания о том, что нету саундтрека, что нету атмосферы — отсюда же, от деталей, которые Аменабар оставил за кадром. Потому и получились у него не живые люди, а картонные дурилки, до отвращения похожие на обычных людей — так как в реальной жизни обычно тоже нет такого плотного потока деталей (которые на самом деле нужно просто научиться замечать).

Отсутствие страсти во всём происходящем — ещё одно следствие реализма. Вроде бы испанский характер должен был огнём пройтись по сюжету романтического помешательства — ан нет. Всё спокойно, прилично и скучно. Вечеринка на дне рождения проходит совершенно без веселья, дамский угодник Сезар подходит к Софии так, словно ему исполнилось 18 лет, а всю юность он провёл или в школе для мальчиков, или в другом мире. Лучший друг ну совсем не убедителен в роли неудачника — потому что у него ещё просто ничего не было в жизни (сравнить этого персонажа с живым и эмоциональным творческим раздолбаем Джейсоном Ли не поворачивается рука).

Понятно, что в реальной жизни всё происходит именно не гладко, но кому нужна игра по правилам блёклой реальной жизни, когда речь идёт об отыгрывании фантастической идеи? Зачем нужны „реальные“ ограничения, если в них тонет и теряет остроту провокационный сюжет, и сам фильм при этом не выигрывает, а оставляет после себя пресный вкус на языке?

Здесь стоит сделать лирическое о. и напомнить, что есть два пути для режиссёрского минимализма:

  • Сделать минимальными средствами максимально выразительное произведение (и тут ограниченные ресурсы позволяют автору проявить свою изобретательность и найти нетривиальные ходы для решения тривиальных задач). Смысл в иллюзии и самом перформансе — так, чтобы зритель не успел даже задуматься о прозе жизни, в виде бюджета или реалий описываемого исторического периода.
  • Сделать подручными средствами черновую реализацию своей идеи. Смысл не в фильме, смысл в идее, поэтому особенно вкладываться в развитие изображения и экспириенса зрителя ни к чему — режиссёру главное передать идею, а зрители, кому надо, сами всё поймут.

Вот Аменабар пошёл по второму пути, как мне кажется.

Уровень яркости иной. Пульсация эмоций, противоречия и конфликты — всё это блестяще передано в „Ванильном небе“. У Аменабара нету этого красивого, волшебного, вдохновляющего овердрайва, который был в каждом мгновении у Кроува — тот самый бешеный темп, live fast, die young, который проявлялся в каждом эпизоде Тома Круза, а вялость Аменабара поражает — это даже не пастельные тона, это густо замешанный цинк с белилами.

О игре актёров вообще сложно говорить — ну не удалось Норьеге выразить полноту образа. Его истории (прошлого) не существует, он сам за пределами фильма не существует, в отличие от Дэвида Эймса: плейбой-непрофессионал в облике Тома Круза, проскакивающий через офисы своей конторы едва ли не на одной ножке, куда более адекватен, чем человек, рассуждающий с психотическим занудством о „заговоре в его компании“. Дэвид действительно управляет своей конторой, он ведёт борьбу с советом директоров-попечителей, он участвует в жизни, идущей за пределами его личного мира. И вот его-то волнения обоснованны.

Впрочем, я могу многое простить. Я могу простить и потерю трогательного актёра Брайана (герой Джейсона Ли) в обмен на недоросля Пелайо, могу даже смириться со странной брюнеткой Нурией вместо Джулии в исполнении Камерон Диаз. Но исчезновение стильного и выдержанного Эдмунда Вентуры, героя Ноа Тейлора (imdb), и его подчёркнутой намекающей, поддерживающей и посреднической роли (которая в „Abre los ojos“ была отчасти исполнена самым главным всезнающим жизнепродлителем) — этого я никогда не смогу принять.

Аменабар не играет. Он рассказывает. Именно детали, которые Кроув подбрасывает почти без перерыва — и в форме флэшбэков, и в прямом развитии сюжетной линии, — превращают фильм в головоломку, они приводят меня, как зрителя, в экстаз от того, что пока идёт видео- и звукоряд, мне дают самому посмотреть на альтернативные варианты, дают понять, где я ошибся, а где режиссёр перехитрил меня и подсунул обманку.

Мне нравится это ощущение взаимодействия. Аменабар же... нудный. Ему наплевать на меня, а мне, в общем-то, интересно узнать, чем же всё закончится, но чем дальше, тем... как бы помягче сказать... В общем, нету шила в моём зрительском кресле. И мне тоже наплевать на режиссёра, вместе с его внутренним миром и авторитетом. С „Ванильным небом“ же хочется вести диалог, спорить, рисовать диаграммы и объяснять, что пошло не так.

И этот „линейный рассказ“ — лейтмотив фильма. Разивающая и прогрессирующая шизофрения Сезара чересчур очевидна (как уже выше сказано в абзаце о понятности), Эймс до последнего вызывает сомнения — действительно ли свихнулся парень? Действительно ли не играют, не перемешивают его воспоминания, как карты? И это обостряется общей эмпатией и внутренним пониманием того, что испытывает Дэвид, вдруг оказавшийся в чужой реальности, с чужими людьми. Эффект присутствия, а не наблюдения.

Зато мне очень понравилась Пенелопа Крус, очень комфортная и уютная. Такой, слегка замкнутый персонаж (чего стоят только эпизоды с ней в гриме мима в парке), из понимающих и принимающих людей, которым свойственна высшая степень лояльности к своим знакомым и друзьям. Но это и единственное, пожалуй, что впечатлило. Психиатр был хорош ровно до последних сцен на крыше, где сохранить убедительность ему не удалось, в отличие от Курта Рассела в „Ванильном небе“? который до последней секунды отстаивает позицию реальности мира, и играет роль „подсознания-терапевта“... Стрельба в полицейских — чистая „Матрица“, только картонная. По всем этим причинам Аменабар идеален как фон и побудительный фактор для пересмотра „Ванильного неба“. Ещё раза три.



Двух лет недостаточно, кстати, оказалось... Ни для „Ванильного неба“, ни для контекста, в котором оно было просмотрено.

  • Current Music
    Red House Painters - Have You Forgotten — Vanilla Sky OST