Category: лытдыбр

vanity

Семинар по креативу: ожидания, чему это нас научило, и моя история

Этот пост — часть серии постов о том, как мы (несколько партизан из ОМГ Лес) сходили на семинар по креативу Ольги Павлыш из компании Авантюрра.

Начало: что понравилосьМоя история и ожиданияКонспектЧто не понравилосьКак сделать лучше

Эта часть рассказывает о том, какие у меня остались впечатления. Для начала перечислю свои ожидания, с которыми я шёл на семинар (ведущая никого об ожиданиях не спрашивала, кстати, ни до, ни после). Вот, что я рассчитывал там встретить:

  • Список пары-тройки универсальных креативных подходов.
  • Краткая и быстрорастворимая методология креатива, которую можно запустить в работу прямо сразу, сначала по бумажке, потом самостоятельно.
  • Стандартная воркшопная схема «Структура — пример — применение».
  • Готовность к краткому обзору метода цветных шляп, метода комнат Диснея, создания идей по распущенной варежке — методов много, и всегда интересно видеть успешную реализацию почти любого метода.
  • Ожидание креативных технологий, способов входа в поток, источников вдохновения и инсайт-генераторов, а не технологий машинного доения. (Разница между первым и вторым для меня колоссальная.)

Но встретил же я там всё же совсем другое. C очень большой натяжкой можно сказать, что «всё это там было, а я просто хочу слишком многого и сразу». Но лучше по порядку.

Collapse )
  • Current Music
    Chicane - Halcyon
vanity

Внутренние диалоги // Десакрализация отношений как индикатор их поверхностности

Девушки стояли около стола, разбирая сваленные в кучу листки бумаги, какой-то бумажный спам, книги, компакт-диски. Одна из них, вытаскивая погребённые под всем этим блокноты, пролистала первый попавшийся, пробежав глазами по страницам — „своё? не своё?“ Молча передала блокнот сестре, свой кинула в сумку и вышла в прихожую, стянув по дороге со спинки кресла вельветовую рубашку и накинув её на плечи поверх водолазки, поправляя уже перед настенным зеркалом от трюмо, застёгивая пуговицы и поправляя карманы.

— Увидела там у тебя осенний текст о десакрализации, и могу рассказать тебе на эту тему кое-что, если хочешь.

— М-м... — её сестра, ушедшая с головой (буквально) в надевание свитера, начала что-то говорить. — Давай. А о чём им...? — она пробирается через воротник, и после этого уже заканчивает начатую фразу. — ...менно? Я-то тогда писала про управление образом. А у тебя что?

— Тоже самое. Почти, — в ожидании сестры блондинка-в-вельветовой-рубашке садится на пуфик в прихожей, подвинув к себе сапоги, проводя по замше щёточкой. — Только здесь мы управляем образом отношений. Отношений тебя с кем-то ещё — обычно в паре. Изобретённый велосипед состоит в том, что все эти фунты лиха и съеденная вместе соль в пудах нужны, чтобы сбить с отношений всю магию и очарование, которые могут быть им присущи. Лишить их игры, эмоций и срезать до одних только действий и позиций — что твой друг сделает, и сделает ли, какую позицию займёт, и займёт ли.

Проходя по носкам и бокам каждого сапога, она „расчёсывает“ и направляет замшевый ворс в нужные стороны, оставляя почти чистую и матово-чёрную поверхность. Договорив одну из фраз, убирает щётку в обувной шкафчик.

— Эм... То есть, образ разрушается, остаётся лишь каркас, несущая база?

— Да. Именно.

— Хорошо. А что это нам даёт?

— Не знаю, что даёт. Хотя нет, вру. Это даёт нам индикатор искренности и истинности в отношениях. И у нас получается два основных крупных типа отношений вообще:

  • Отношения реалистичные
  • Отношения иллюзорные

Тут я могу только вслух предупредить тебя постараться избежать любых негативных и позитивных оценок и коннотаций, которые обычно прицеплены к тандему иллюзорности/реалистичности.

Реалистичные отношения — это некая связь с человеком за пределами привычного общения. Дружба, любовь, партнёрство — что-то, что вас связывает под толстым слоем лежащих сверху традиций и установок. То, что, несмотря на все разногласия в мелочах, по-прежнему будет вас связывать. Метауровень. Отношения под — или над, смотря откуда считать — отношениями.

Иллюзорные отношения — это ролевые игры и та самая магия общения. Умолчания, открытость, искренность, социальные позиции и всё многообразие, которое возможно из этого общения извлечь. Иллюзия игры, иллюзия доверия, иллюзия превосходства, интеллекта, глупости, ревности — любые состояния, любые эмоции. Понимаешь, о чём я?

За это время сестра, одевшись, застегнув пиджак и бросив в карман мобильник, успела собрать в папки документы по нескольким проектам, и, внимательно слушая, прокивать себе всю шею.

— Аха. Как я поняла из твоего захода о коннотациях, ты считаешь иллюзорные и реалистичные отношения равноправными, так?

— Ах-ха. — опуская ногу в левый сапог, застёгивая медленно молнию, с удовольствием чувствуя на щиколотке плотный обхват материала.

— И кризисные ситуации — это индикатор того, в каких отношениях ты завязла на этот раз?

— Ах-ха. — то же самое повторяется с правым сапогом. После этого внимание девушки привлекает кусок чёрного крема, прилипший к набойке каблука. Она, по-свински, пальцем стирает этот крем, а палец вытирает бумажной салфеткой, задумчиво рассматривая проявившийся рисунок на подушечке пальца и вполголоса замечая: Ну вот, руки мыть теперь...

— Тогда рассказывай, к чему здесь десакрализация. Я что-то на краю восприятия чувствую, но связать пока два и два не могу. Что именно ты хочешь десакрализовать, если кризис уже всё делает за тебя, и если пуд соли всё равно съесть можно не со всеми?

— Это самое интересное. Кризисы ты можешь устроить и сама. То есть, можешь устроить, можешь смоделировать. Устроенный кризис в обычной жизни — это попытка поставить партнёра в неудобное, дискомфортное положение. Или провокация его на то, чтобы он это сделал с тобой — подставил тебя под удар, заставил пройти через какой-то перемалывающий конфликт и так далее. Смоделированный кризис — это оценка того, сможешь ли ты вообще что-то такое экстраординарное устроить безболезненно. До того, как что-то будет действительно сделано.

Она делает паузу и открывает блокнот, отлистывает пару страниц, потом достаёт палм и пробегает глазами поочерёдно по экрану и строкам на бумаге. — Чёрт, у меня здесь всё иначе, с другой стороны записано совсем, наш разговор с тобой как-то совсем по-другому идёт... Ну ладно. Попробуем.

— С разговорами оно всегда так. Ты можешь зачитать тезисы, в общем-то.

— Да нет, будет казаться, что они вырваны из контекста... Р-р-р. Фак. Ладно, Аллах с ним. Слушай дальше, я буду как-то сводить концы с концами. Итак, представь, ты общаешься с человеком, давно его знаешь, и в какой-то момент, как нам с тобой это свойственно, хочешь попробовать спровоцировать человека на нестандартные реакции. Или перейти на более глубокий уровень взаимопонимания.

Для этого ты — р-раз, и отыгрываешь с ним ситуацию раскатывания его информационным катком. И, как зайка -юннат, наблюдаешь, что будет. Вариант — выбираешь удобную ситуацию и позволяешь твоему визави раскатать катком тебя, рассказать, какая ты на самом деле глупая или ещё как-то показать всю твою истинную стервозно-истеричную сучность. Если всё будет нормально, то ты, на фоне оправданной ненависти и обиды, заметишь наше любимое с тобой ощущение — „что бы ты ни делал, я всё равно люблю тебя. Гад. Сволочь. Ненавижу, какой ты хороший“.

Причём не просто в виде мантры, а в виде чёткого знания, что любить есть за что, и обижаться по-настоящему смысла нет. Есть лишь временное нежелание общаться с источником обиды. А может и того не возникает, пока хватает терпения. Хотя смысл именно в том, чтобы пробить вообще всякое терпение, снести человеку крышу и устроить изменённое состояние сознания, хоть ненадолго.

В этом и есть десакрализация — мы снимаем с отношений вашей пары все возможные умолчания и вежливые установки, исключаем расшаркивания и превышаем любые существовавшие пороги мелкого необидного стёба. Кризис — в переломе стереотипов. В горниле ловим то, что останется. Это похоже на „испытание вниманием“, когда ты даёшь человеку столько внимания, сколько он может унести, и смотришь, во что он превратится, но в случае с „кризисной десакрализацией“ ты испытываешь не человека — так как это и правда иногда чересчур жестоко. Ты испытываешь ваши отношения вообще. Чтобы для себя понять, какое у них будущее.

— Хорошо... Но ведь этим ты разрушишь иллюзии. Или человек может не понять тебя и всерьёз решить, что с нами лучше не общаться, нет? Или ты можешь ни в чём не повинного хорошего зайчика пропустить через эмоциональную мясорубку, устроив ему персональный ад, если „раскатывать“, как ты выразилась, будешь его ты, известная инквизиторша.

— Сложный вопрос. Все четыре сложные... Разрушать иллюзии — это иногда неприятно, да. Особенно если без них ничего нет. Но я-то придерживаюсь прагматичной точки зрения, что рано или поздно все иллюзии развеются. И если мы не сделаем это своими руками в рамках образовательного опыта, потом это будет больнее. И глупее.

Во-вторых, мы с тобой имеем привычку „хотеть настоящего“, и уже получив настоящее строить поверх длинные и разветвлённые ролевые модели и игры, плести иллюзии и строить информационные замки. То есть, без иллюзий мы играть не хотим, но и без реального фундамента близких отношений, дружеских, романтических или партнёрских, пальцем о палец бить тоже не станем. Поэтому для нас разрушение своих иллюзий — возможность проверить их на прочность и интересность, а разрушение чужих... Залог собственного спокойствия это, вот что. Не люблю, когда кто-то в рамках своей иллюзии прикладывает и примеряет на меня свои же ожидания. Секс — это ещё не повод для знакомства, да.

Если человек решит с нами не общаться больше... Ну, пусть не общается. Я, лично, не незаменима, меня спокойно можно променять на кого угодно. Про тебя не знаю. Из-за того, что я знаю, что не незаменима, я спокойно отношусь к этому факту, и знаю, что если кто-то не сумел меня понять — это наша общая проблема, но без обратной связи её не решить. Если же человек ушёл, значит проблема решается автоматически, и меня пошли заменять. Подумаешь...

Персональный ад... Дорогая, я уверена в том, что пропускать через это себя надо. Нас с тобой — ещё и регулярно. Это закаляет, особенно такие хлипкие и эмоционально неуравновешенные души, как наши. С невинными зайчиками сложнее — кто-то может не перенести, но для этого я и стараюсь постоянно выбирать правильную дозировку агрессии и несправедливости, чтобы спровоцировать, задеть — но не убить. Не убить ни в коем случае. И стараюсь обернуть всё это так, чтобы оно было утилизировано, а не прошло даром. Если прошло даром — то лучше бы убило, ей-богу. И поэтому... — сестра перебивает её в этот момент, подняв ладонь.

— Я поняла, кстати, что невинный зайчик — это тоже одна из иллюзий, одна из самых забавных. Если кто-то общается с нами (то есть, не просто здоровается, а как-то связан с нами теми или иными личными отношениями) — он уже не невинный зайчик. А такое, знаешь, прожжёное зайчище.

И чем ближе к нашему внутреннему кругу общения — тем больше жизненных навыков, тем жёстче и опытнее человек внутри, тем меньше у него чувствительность к внешним играм. То есть, ты права, предлагая жёсткий кризисный подход — опытных, умеющих защищать себя и закрываться от конфликтов людей, можно пробить только ударив наотмашь. Шок, ярость, несогласие. Воах. Да, понимаю... Кстати, Кукуц бы убил тебя. И меня. Нас обоих бы убил.

— Именно. Удар наотмашь — это наиболее близкая метафора. И в результате ты сможешь понять, насколько сильна над вами обоими власть иллюзий, насколько все отношения вообще зависят от образов и ролей. У меня, к примеру, есть несколько знакомых, с которыми я просто не решусь такое проделать — я им не доверяю. Ещё кто-то не поймёт, где-то кроме иллюзий ничего нет, и я как представлю, что подойду к такой знакомой, и вместо вежливости-обходительности выскажу ей на „ты“ и в лицо всё, что я могу абсурдного придумать — жуть берёт. Почти все социальные отношения — это вещи, круто замешанные на иллюзиях, кстати. Так уж работает общество.

Если же ты кого-то „раскатываешь“, а он спокойно в это включается (либо как оппонент, либо как твой конструктивный критик или во всём согласный друг, ругающий себя вместе с тобой) — без вопросов, без сомнений, лишь доверяя себя тебе и твоему мнению, то здесь и проявляется пара. Ну, и искусство управления конфликтом, конечно. Правда, если это был лишь грамотно улаженный конфликт, который ничего на самом деле не показал, то то краш-тест и кризисный перелом надо проводить ещё раз. Пока не проникнет внутрь и не заденет.

Впрочем, свою настоящую пару ты и так никогда не заденешь. Потому что отношения на метауровне не рушатся сами собой, и пока вы синхронно меняетесь и подстраиваетесь друг под друга, вне зависимости от того, как часто вы общаетесь, ощущение единства остаётся. И поехали-ка на работу, я даже руки засуну в перчатки, чтобы этот Страшный Чорный Палец никого не смущал, мыть уже в офисе будем. А то нас там хоть и не ждут с нетерпением, но хорошо бы доделать кое-что, и начать новое. Аха?

В ответ молчание. Молчаливое сопение, пока сестра выходит к лифту. Размышляет.

— Аха. Поехали.


  • Current Music
    Quiddity (Second Visit) — Max 404
vanity

Неформальный голос компании // artlebedev.ru как корпоративный блог

На главной странице сайта студии Лебедева уже не раз появлялся „неформальный контент“, и последним, совершенно экстремальным образцом стал транспарант с нецензурной цитатой из Шнура по поводу празднования дня рождения студии, провисевший все выходные с 1 по 3 октября.

Сегодня в новостях на главной странице появился следующий текст:

«

«Мурена» скурвилась. Переходим в FAQ-Cafe — там недорого, вкусно, хороший кофе, официантки сидят в ЖЖ, а в сортирах висят мониторы. И вообще, нам с Воронежским и Швецовым выдали сразу по скидочной карточке.

»

Если это не блог с лытдыбром, тогда я не знаю, что ещё можно приводить в пример.


vanity

„Открой глаза“ (Abre los ojos) Алехандро Аменабара

Есть фильмы, которые смотреть очень сложно, но необходимо, случай с „Открой глаза“ (Abre los ojos) именно такой — я мог сколько угодно брыкаться, слыша всё новые и новые отзывы о нём, и говорить себе „я не хочу“, но пока лента не была бы просмотрена, „Ванильное небо“ мне бы не удалось понять полностью. Как с любыми произведениями любимого автора — пока ты не прочтёшь все, пока не прошерстишь все статьи и не увидишь в двадцати шести сечениях авторскую биографию — не будешь уверен, что понял всё, что было вложено, вольно и невольно. И у меня оставалось бы ощущение, что „Vanilla Sky“ уступает в совершенстве своему прототипу.

Теперь я точно знаю, что это не так. Камерон Кроув сделал из европейского красивого сюжета не просто ремейк, но красивую картину. Динамический нарратив и игра с образами во всём их разнообразии.

Очень правильно сказала Леся — бесполезно смотреть Аменабара после Кроува сразу. Я смотрел „Ванильное небо“ два года назад, поэтому мне оставалось надеяться, что этого двухлетнего периода будет достаточно, чтобы основательно подзабыть всё, кроме общей идеи.

Особенности Аменабара — это и достоинства, и недостатки, я даже с некоторым трудом могу указать на что-то конкретное пальцем. Всё не так. И, самое главное — общий исходящий позитив, свойственный Кроувской истории, у Аменабара мрачно погребён на тротуарной плитке перед небоскрёбом. Впрочем, попробую, по порядку — ведь если не сейчас, то уже никогда.

Понятность. У Аменабара всё понятно. Нету ложных ходов и обманок, он очень прямолинейно развивает свою сюжетную линию, в которой нету ничего захватывающего, кроме фантастического объяснения в конце и нескольких триллерных и психологических моментов. Прямолинейность, иногда уходящая в минимализм.

Реалистичность. Из-за того, что „Открой глаза“ — это такой полуреалистичный молодёжный психологический триллер, очень сложно отделаться от ощущения неувлекательности происходящего. Парадокс в том, что реальность Аменабара лишена настоящих, с любовью выписанных деталей и флэшбэков, которые блестяще собрал Кроув.

Все переживания о том, что нету саундтрека, что нету атмосферы — отсюда же, от деталей, которые Аменабар оставил за кадром. Потому и получились у него не живые люди, а картонные дурилки, до отвращения похожие на обычных людей — так как в реальной жизни обычно тоже нет такого плотного потока деталей (которые на самом деле нужно просто научиться замечать).

Отсутствие страсти во всём происходящем — ещё одно следствие реализма. Вроде бы испанский характер должен был огнём пройтись по сюжету романтического помешательства — ан нет. Всё спокойно, прилично и скучно. Вечеринка на дне рождения проходит совершенно без веселья, дамский угодник Сезар подходит к Софии так, словно ему исполнилось 18 лет, а всю юность он провёл или в школе для мальчиков, или в другом мире. Лучший друг ну совсем не убедителен в роли неудачника — потому что у него ещё просто ничего не было в жизни (сравнить этого персонажа с живым и эмоциональным творческим раздолбаем Джейсоном Ли не поворачивается рука).

Понятно, что в реальной жизни всё происходит именно не гладко, но кому нужна игра по правилам блёклой реальной жизни, когда речь идёт об отыгрывании фантастической идеи? Зачем нужны „реальные“ ограничения, если в них тонет и теряет остроту провокационный сюжет, и сам фильм при этом не выигрывает, а оставляет после себя пресный вкус на языке?

Здесь стоит сделать лирическое о. и напомнить, что есть два пути для режиссёрского минимализма:

  • Сделать минимальными средствами максимально выразительное произведение (и тут ограниченные ресурсы позволяют автору проявить свою изобретательность и найти нетривиальные ходы для решения тривиальных задач). Смысл в иллюзии и самом перформансе — так, чтобы зритель не успел даже задуматься о прозе жизни, в виде бюджета или реалий описываемого исторического периода.
  • Сделать подручными средствами черновую реализацию своей идеи. Смысл не в фильме, смысл в идее, поэтому особенно вкладываться в развитие изображения и экспириенса зрителя ни к чему — режиссёру главное передать идею, а зрители, кому надо, сами всё поймут.

Вот Аменабар пошёл по второму пути, как мне кажется.

Уровень яркости иной. Пульсация эмоций, противоречия и конфликты — всё это блестяще передано в „Ванильном небе“. У Аменабара нету этого красивого, волшебного, вдохновляющего овердрайва, который был в каждом мгновении у Кроува — тот самый бешеный темп, live fast, die young, который проявлялся в каждом эпизоде Тома Круза, а вялость Аменабара поражает — это даже не пастельные тона, это густо замешанный цинк с белилами.

О игре актёров вообще сложно говорить — ну не удалось Норьеге выразить полноту образа. Его истории (прошлого) не существует, он сам за пределами фильма не существует, в отличие от Дэвида Эймса: плейбой-непрофессионал в облике Тома Круза, проскакивающий через офисы своей конторы едва ли не на одной ножке, куда более адекватен, чем человек, рассуждающий с психотическим занудством о „заговоре в его компании“. Дэвид действительно управляет своей конторой, он ведёт борьбу с советом директоров-попечителей, он участвует в жизни, идущей за пределами его личного мира. И вот его-то волнения обоснованны.

Впрочем, я могу многое простить. Я могу простить и потерю трогательного актёра Брайана (герой Джейсона Ли) в обмен на недоросля Пелайо, могу даже смириться со странной брюнеткой Нурией вместо Джулии в исполнении Камерон Диаз. Но исчезновение стильного и выдержанного Эдмунда Вентуры, героя Ноа Тейлора (imdb), и его подчёркнутой намекающей, поддерживающей и посреднической роли (которая в „Abre los ojos“ была отчасти исполнена самым главным всезнающим жизнепродлителем) — этого я никогда не смогу принять.

Аменабар не играет. Он рассказывает. Именно детали, которые Кроув подбрасывает почти без перерыва — и в форме флэшбэков, и в прямом развитии сюжетной линии, — превращают фильм в головоломку, они приводят меня, как зрителя, в экстаз от того, что пока идёт видео- и звукоряд, мне дают самому посмотреть на альтернативные варианты, дают понять, где я ошибся, а где режиссёр перехитрил меня и подсунул обманку.

Мне нравится это ощущение взаимодействия. Аменабар же... нудный. Ему наплевать на меня, а мне, в общем-то, интересно узнать, чем же всё закончится, но чем дальше, тем... как бы помягче сказать... В общем, нету шила в моём зрительском кресле. И мне тоже наплевать на режиссёра, вместе с его внутренним миром и авторитетом. С „Ванильным небом“ же хочется вести диалог, спорить, рисовать диаграммы и объяснять, что пошло не так.

И этот „линейный рассказ“ — лейтмотив фильма. Разивающая и прогрессирующая шизофрения Сезара чересчур очевидна (как уже выше сказано в абзаце о понятности), Эймс до последнего вызывает сомнения — действительно ли свихнулся парень? Действительно ли не играют, не перемешивают его воспоминания, как карты? И это обостряется общей эмпатией и внутренним пониманием того, что испытывает Дэвид, вдруг оказавшийся в чужой реальности, с чужими людьми. Эффект присутствия, а не наблюдения.

Зато мне очень понравилась Пенелопа Крус, очень комфортная и уютная. Такой, слегка замкнутый персонаж (чего стоят только эпизоды с ней в гриме мима в парке), из понимающих и принимающих людей, которым свойственна высшая степень лояльности к своим знакомым и друзьям. Но это и единственное, пожалуй, что впечатлило. Психиатр был хорош ровно до последних сцен на крыше, где сохранить убедительность ему не удалось, в отличие от Курта Рассела в „Ванильном небе“? который до последней секунды отстаивает позицию реальности мира, и играет роль „подсознания-терапевта“... Стрельба в полицейских — чистая „Матрица“, только картонная. По всем этим причинам Аменабар идеален как фон и побудительный фактор для пересмотра „Ванильного неба“. Ещё раза три.



Двух лет недостаточно, кстати, оказалось... Ни для „Ванильного неба“, ни для контекста, в котором оно было просмотрено.

  • Current Music
    Red House Painters - Have You Forgotten — Vanilla Sky OST
dare you

[pstk] Всё ближе к краю. // гиперреальность

Этого мира нету больше.

...Те или иные фразы, всплывающие в сознании, превращаются в персональные магические формулы, которые мгновенно, с едва уловимым лёгким шелестом, развёртывают полотно реальности. И сегодняшняя сказка почти об этом.

Утрированное определение:
Гиперреальность — это особое состояние сознания, которое характеризуется повышенной чувствительностью, остротой, жизненностью ощущений от окружающего мира.

Что-то похожее (в плане тактильных ощущений) можно почувствовать под мдма, иногда удаётся заглянуть в этот мир под чем-нибудь ещё из психоделиков, но смысл именно в том, что сам мир не меняется, усиливается только поток восприятия, который начинает вливаться из всех органов чувств. Отчасти это похоже на переполняющую полноту звуков вокруг, когда заложенные от резкого падения давления уши вдруг снова слышат „в полную силу“.

Психотек в своём достраивающе-моделирующем образе открыл мне в своё время неожиданную область для его применения — создание и „раскрашивание“ реальности существующей. Вернее, сразу два процесса скрывались за обозначением „раскрашивание“ — первым процессом является именно развлекательная, по-детски наивная игра с миром, когда аврора играет в небесах под Sigur Ros.

... В отличие от взрослых, дети мало смущаются при необходимости менять мир под себя. Перекрасить, разрисовать, переставить, разломать и сложить иначе — в этом весь ребёнок, который всё также живёт в каждом человеке, вне зависимости от возраста. Вспомнив это, я задумался — „Если всё, что есть и останется у меня от мира — это мои воспоминания и моё настоящее, то почему бы мне не видеть всё в ином, красивом свете? Так, как мне комфортнее и интереснее?“ В этом, в частности, и заключается задача визуальных систем психотека — строить живые образы, встроенные в реальные декорации. От всякой ерунды, вроде „полярных сияний“, сопровождающих тебя по дороге и движущихся под музыку в твоей голове, до вполне серьёзных персонажей, интерфейсов к тем или иным системам или ситуациям.

Лирическое о.: Интерфейс к ситуации, или механика времени и пространства — это отдельная тема, которую, если получится, я разверну так, чтобы увлечь вас за собой. В двух словах — любая ситуация состоит из событий, процессов и участников. Переставляя их, переставляя их образы, перестраивая взаимодействия, мы меняем весь контекст.

Иногда это перестраивает реальность. Иногда нет. Мне это не очень важно, пока я не влез в это полностью, но как инструмент, интерфейс к ситуации — очень мощная штука.

Мир в красках приобретает новую глубину, во всех смыслах — от восприятия этого нового мира, до осознания новых значений того, что в нём происходит. В этом, новом мире возможен „мировой заговор“, возможно практически всё, потому что в информационном пространстве моделирование, даже подчиняющееся нашим законам, всемогуще. Это и есть игровая часть, которая лежит в основе. И она же питает второе направление, ключевое для понимания гиперреальности.

Итак, вторым процессом, включённым в „раскрашивание“, является другой „кит“ психотека — параллельное отыгрывание мира, или, проще говоря, оживление моделей, нарисованных буйной фантазией.

Мне повезло, моя фантазия довольно ограничена, поэтому оживлять модели мне очень просто — основные ресурсы уходят на воссоздание чего-то (кого-то) уже существующего вокруг меня. Заставить что-то двигаться гораздо проще.

И в этом, собственно, смысл гиперреальности — параллельное развитие событий позволяет прожить и воспринять вдвое, втрое больше, чем это привычно для человека. Глубже проваливаясь в ткань реальности, начинаешь понимать её изнутри. Воспринимать поступки людей на уровне своего тела — как если бы они являлись тобой, твоим родственником или братом-близнецом. Не соглашаясь, осознавая их право на свои решения, но видя, как они к этому пришли. Таким образом, можно сказать, что запущенное в режиме одновременного моделирования потоков времени и восприятия реальности, сознание охватывает реальность гораздо плотнее, чем прежде. Вот она, прелесть состояния — это непередаваемое ощущение всего мира в себе.

Я не могу это описать, мне просто не хватит слов. Но это состояние — одна из частиц, составляющих настоящую полноту бытия. Это больше, чем солипсизм. Это больше всего, что мне известно, и похоже скорее на совершенно иной способ познания, чем на жизненную философию.

UPD: Да, ассоциации с Квизац Садерах очень к месту. Здесь, похоже, система ещё потенциально глубже, другой вопрос, что в моём сознании, скажем, целиком это так и не помещается. До сих пор. Что, впрочем, не мешает формировать мне концепцию метаархитектуры, и постепенно включать её всё глубже в свою реальность. Я давно понял, что пустая теория не привлекает меня. А пустая практика не вдохновляет.

Контекст:

  • психотек
  • гиперреальность
  • поглощающая сложность
  • Current Music
    Flugufrelsarinn — Sigur Rуs