Category: техника

Category was added automatically. Read all entries about "техника".

sky

Комодизация

Мне тут подсказали, что на Хабре исправили «комодизацию» в «коммодизацию». А это правда, что никому в голову не пришло забить «commoditization» в яндекс (именно в яндекс — это лучшее из известных мне средств для поиска существующих переводов) и посмотреть, что будет?

Коммодитизация — то, что случается с продуктами, которые становятся достаточно дешёвыми в массовом производстве, когда вместо одного уникального товара возникает море из торговых марок. Различий в потребительских качествах между разными брендами не остаётся, так что прежние звёзды теряют при этом свою уникальность. «Компьютер станет так же распространён, как микроволновая печь» — это коммодитизация.

Превращение Роллс-Ройсов и Бугатти в безликое «массовое средство передвижения» — тоже. Отличать Рейндж-ровер от Лендровера (или Тойоты Лендкрузера), Линкольн Навигатор от Форд Эксплорера, Ниссан Пасфайндер от Лексуса LX — удел экспертов. Покупатели выбирают то, что выглядит красивее и стоит дешевле (или дороже, в случае с брендом Тойоты Лексус, или Сони Вайо). Эта стадия насыщения и жизни рынка называется коммодитизацией.

Хоть и странный и длинный термин, но единственной толковой альтернативой для него является словосочетание «унификация товарной группы». Именно товарной группы, а не «обезличивание бренда», как написано где-то в Cnews, напротив, бренд — это единственное, что остаётся для самовыражения, так как сам товар у всех одинаковый. Поэтому-то Гугл так и бьётся за то, чтобы не потерять торговую марку и не дать ей раствориться до конца в глаголе «гуглить», когда его используют в значении «искать в интернете».

А на Хабре вышло так, что слово «молако» исправили на «малоко». Прогресс!

 

  • Current Music
    Joe Hisaishi - I love you... Aniki
vanity

Три столпа восприятия

Когда начинаешь глубинную деконструкцию восприятия, то становится очевидно, что с модальностями, которые все, даже практики, смешивают и путают, всё устроено не очевидно, но очень просто. По классической схеме, аудиальный канал — слух, визуальный — зрение, кинестетический — все остальные сенсорные системы (тактильные, ольфакторные). Всё очень просто. И так, типа, упрощённо, модель запоминается людьми, которые только влезают в тему.

На самом деле (и мы все понимаем, что это тоже лишь ещё один способ смотреть на карту восприятия, правда?), всё ещё проще. Так как в основе каждого из сенсорных каналов лежат свои фундаментальные плиты со своими языками.

* * *

Для визуального канала основным является снимок, мне так и хочется сказать «символ», но это неверно, поэтому я не буду больше этого хотеть. Единая плоскость, изображение со своими паттернами.

Снимок обычно статичен, а визуальный канал по-своему медлителен, так что понимание того, что в основе лежит целостная, холистичная визуальная структура, очень помогает в отделении тех, кто смотрит, от тех, кто видит.

Для аудиального канала основным является время — а с ним и последовательность, порядок, стрела времени, сами идеи прошлого и будущего и грандиозная тема тайм-менеджмента, которая совершенно абсурдной кажется любому настоящему визуалу.

Перед визуалом всё происходит здесь и сейчас. Никакого времени нет. Есть изображения, но нет динамики (визуальная память так устроена, что динамики в длинном тренде не существует — только резкий скачок может действительно отложиться, но резкий скачок — это значит, что перед тобой другая картинка). Аудиал линеен, а визуал статичен.

Для кинестетического канала основным является пространство — это самый практичный, и в то же время самый любопытный из каналов восприятия, который занимается изучением и построением своей, сенсорной модели пространства. При этом он существует вообще в каком-то особом формате, который всегда всеми воспринимался как «о, неужели у нашего боя Бобби тоже есть душа?»

Из служебных ощущений кинестетики выстраивают реальность с совершенно иными измерениями. Глубины вкуса и ароматов, оттенки температур и тысячи текстурных рисунков.

* * *

А ещё мне совершенно нельзя пить. Но это мы все знали. Ещё мне лучше не быть в нетрезвой компании. Это мы тоже знали. Чего же мы не знали, м?

(Ушла спать, чтобы утром в ужасе перечитать написанное и убрать под замок, в который никто не допущен. Писать на границе сна и бодрствования вместо блокнота в ноутбук уже входит в привычку. Да, это положительно влияет на качество написанного. И оно, в конце концов, действительно пишется, а не остаётся парой строк с изложением идеи, которую потом невозможно вспомнить. Но скажи, дорогая, что о тебе будут думать все эти люди? Я тоже не знаю. Алюдямвсёравно. Мне тоже, в общем-то.)

Пришла утром, ужаса не испытала. Пусть остаётся.

 
 

vanity

[ Q ] ПО для фотоаппаратов и камер

Пока у нас есть только сменяемые прошивки в фотоаппаратах, а скоро будет и ещё просто программное обеспечение, которое станет подключаться ко всем подряд камерам наружного наблюдения, как сейчас делают всякие публичные сервисы, и тащить в твой дом разные случайные картинки. И ещё будет заставлять фотоаппараты снимать постоянно и без контроля владельца.

Называться будет сфотвер.

Предохранение и контрацепция нас спасут. Не забывайте одевать объектив в крышку или убирать камеру в чехол.


  • Current Music
    Weddings — Broken Social Scene
vanity

Внутренние диалоги // Десакрализация отношений как индикатор их поверхностности

Девушки стояли около стола, разбирая сваленные в кучу листки бумаги, какой-то бумажный спам, книги, компакт-диски. Одна из них, вытаскивая погребённые под всем этим блокноты, пролистала первый попавшийся, пробежав глазами по страницам — „своё? не своё?“ Молча передала блокнот сестре, свой кинула в сумку и вышла в прихожую, стянув по дороге со спинки кресла вельветовую рубашку и накинув её на плечи поверх водолазки, поправляя уже перед настенным зеркалом от трюмо, застёгивая пуговицы и поправляя карманы.

— Увидела там у тебя осенний текст о десакрализации, и могу рассказать тебе на эту тему кое-что, если хочешь.

— М-м... — её сестра, ушедшая с головой (буквально) в надевание свитера, начала что-то говорить. — Давай. А о чём им...? — она пробирается через воротник, и после этого уже заканчивает начатую фразу. — ...менно? Я-то тогда писала про управление образом. А у тебя что?

— Тоже самое. Почти, — в ожидании сестры блондинка-в-вельветовой-рубашке садится на пуфик в прихожей, подвинув к себе сапоги, проводя по замше щёточкой. — Только здесь мы управляем образом отношений. Отношений тебя с кем-то ещё — обычно в паре. Изобретённый велосипед состоит в том, что все эти фунты лиха и съеденная вместе соль в пудах нужны, чтобы сбить с отношений всю магию и очарование, которые могут быть им присущи. Лишить их игры, эмоций и срезать до одних только действий и позиций — что твой друг сделает, и сделает ли, какую позицию займёт, и займёт ли.

Проходя по носкам и бокам каждого сапога, она „расчёсывает“ и направляет замшевый ворс в нужные стороны, оставляя почти чистую и матово-чёрную поверхность. Договорив одну из фраз, убирает щётку в обувной шкафчик.

— Эм... То есть, образ разрушается, остаётся лишь каркас, несущая база?

— Да. Именно.

— Хорошо. А что это нам даёт?

— Не знаю, что даёт. Хотя нет, вру. Это даёт нам индикатор искренности и истинности в отношениях. И у нас получается два основных крупных типа отношений вообще:

  • Отношения реалистичные
  • Отношения иллюзорные

Тут я могу только вслух предупредить тебя постараться избежать любых негативных и позитивных оценок и коннотаций, которые обычно прицеплены к тандему иллюзорности/реалистичности.

Реалистичные отношения — это некая связь с человеком за пределами привычного общения. Дружба, любовь, партнёрство — что-то, что вас связывает под толстым слоем лежащих сверху традиций и установок. То, что, несмотря на все разногласия в мелочах, по-прежнему будет вас связывать. Метауровень. Отношения под — или над, смотря откуда считать — отношениями.

Иллюзорные отношения — это ролевые игры и та самая магия общения. Умолчания, открытость, искренность, социальные позиции и всё многообразие, которое возможно из этого общения извлечь. Иллюзия игры, иллюзия доверия, иллюзия превосходства, интеллекта, глупости, ревности — любые состояния, любые эмоции. Понимаешь, о чём я?

За это время сестра, одевшись, застегнув пиджак и бросив в карман мобильник, успела собрать в папки документы по нескольким проектам, и, внимательно слушая, прокивать себе всю шею.

— Аха. Как я поняла из твоего захода о коннотациях, ты считаешь иллюзорные и реалистичные отношения равноправными, так?

— Ах-ха. — опуская ногу в левый сапог, застёгивая медленно молнию, с удовольствием чувствуя на щиколотке плотный обхват материала.

— И кризисные ситуации — это индикатор того, в каких отношениях ты завязла на этот раз?

— Ах-ха. — то же самое повторяется с правым сапогом. После этого внимание девушки привлекает кусок чёрного крема, прилипший к набойке каблука. Она, по-свински, пальцем стирает этот крем, а палец вытирает бумажной салфеткой, задумчиво рассматривая проявившийся рисунок на подушечке пальца и вполголоса замечая: Ну вот, руки мыть теперь...

— Тогда рассказывай, к чему здесь десакрализация. Я что-то на краю восприятия чувствую, но связать пока два и два не могу. Что именно ты хочешь десакрализовать, если кризис уже всё делает за тебя, и если пуд соли всё равно съесть можно не со всеми?

— Это самое интересное. Кризисы ты можешь устроить и сама. То есть, можешь устроить, можешь смоделировать. Устроенный кризис в обычной жизни — это попытка поставить партнёра в неудобное, дискомфортное положение. Или провокация его на то, чтобы он это сделал с тобой — подставил тебя под удар, заставил пройти через какой-то перемалывающий конфликт и так далее. Смоделированный кризис — это оценка того, сможешь ли ты вообще что-то такое экстраординарное устроить безболезненно. До того, как что-то будет действительно сделано.

Она делает паузу и открывает блокнот, отлистывает пару страниц, потом достаёт палм и пробегает глазами поочерёдно по экрану и строкам на бумаге. — Чёрт, у меня здесь всё иначе, с другой стороны записано совсем, наш разговор с тобой как-то совсем по-другому идёт... Ну ладно. Попробуем.

— С разговорами оно всегда так. Ты можешь зачитать тезисы, в общем-то.

— Да нет, будет казаться, что они вырваны из контекста... Р-р-р. Фак. Ладно, Аллах с ним. Слушай дальше, я буду как-то сводить концы с концами. Итак, представь, ты общаешься с человеком, давно его знаешь, и в какой-то момент, как нам с тобой это свойственно, хочешь попробовать спровоцировать человека на нестандартные реакции. Или перейти на более глубокий уровень взаимопонимания.

Для этого ты — р-раз, и отыгрываешь с ним ситуацию раскатывания его информационным катком. И, как зайка -юннат, наблюдаешь, что будет. Вариант — выбираешь удобную ситуацию и позволяешь твоему визави раскатать катком тебя, рассказать, какая ты на самом деле глупая или ещё как-то показать всю твою истинную стервозно-истеричную сучность. Если всё будет нормально, то ты, на фоне оправданной ненависти и обиды, заметишь наше любимое с тобой ощущение — „что бы ты ни делал, я всё равно люблю тебя. Гад. Сволочь. Ненавижу, какой ты хороший“.

Причём не просто в виде мантры, а в виде чёткого знания, что любить есть за что, и обижаться по-настоящему смысла нет. Есть лишь временное нежелание общаться с источником обиды. А может и того не возникает, пока хватает терпения. Хотя смысл именно в том, чтобы пробить вообще всякое терпение, снести человеку крышу и устроить изменённое состояние сознания, хоть ненадолго.

В этом и есть десакрализация — мы снимаем с отношений вашей пары все возможные умолчания и вежливые установки, исключаем расшаркивания и превышаем любые существовавшие пороги мелкого необидного стёба. Кризис — в переломе стереотипов. В горниле ловим то, что останется. Это похоже на „испытание вниманием“, когда ты даёшь человеку столько внимания, сколько он может унести, и смотришь, во что он превратится, но в случае с „кризисной десакрализацией“ ты испытываешь не человека — так как это и правда иногда чересчур жестоко. Ты испытываешь ваши отношения вообще. Чтобы для себя понять, какое у них будущее.

— Хорошо... Но ведь этим ты разрушишь иллюзии. Или человек может не понять тебя и всерьёз решить, что с нами лучше не общаться, нет? Или ты можешь ни в чём не повинного хорошего зайчика пропустить через эмоциональную мясорубку, устроив ему персональный ад, если „раскатывать“, как ты выразилась, будешь его ты, известная инквизиторша.

— Сложный вопрос. Все четыре сложные... Разрушать иллюзии — это иногда неприятно, да. Особенно если без них ничего нет. Но я-то придерживаюсь прагматичной точки зрения, что рано или поздно все иллюзии развеются. И если мы не сделаем это своими руками в рамках образовательного опыта, потом это будет больнее. И глупее.

Во-вторых, мы с тобой имеем привычку „хотеть настоящего“, и уже получив настоящее строить поверх длинные и разветвлённые ролевые модели и игры, плести иллюзии и строить информационные замки. То есть, без иллюзий мы играть не хотим, но и без реального фундамента близких отношений, дружеских, романтических или партнёрских, пальцем о палец бить тоже не станем. Поэтому для нас разрушение своих иллюзий — возможность проверить их на прочность и интересность, а разрушение чужих... Залог собственного спокойствия это, вот что. Не люблю, когда кто-то в рамках своей иллюзии прикладывает и примеряет на меня свои же ожидания. Секс — это ещё не повод для знакомства, да.

Если человек решит с нами не общаться больше... Ну, пусть не общается. Я, лично, не незаменима, меня спокойно можно променять на кого угодно. Про тебя не знаю. Из-за того, что я знаю, что не незаменима, я спокойно отношусь к этому факту, и знаю, что если кто-то не сумел меня понять — это наша общая проблема, но без обратной связи её не решить. Если же человек ушёл, значит проблема решается автоматически, и меня пошли заменять. Подумаешь...

Персональный ад... Дорогая, я уверена в том, что пропускать через это себя надо. Нас с тобой — ещё и регулярно. Это закаляет, особенно такие хлипкие и эмоционально неуравновешенные души, как наши. С невинными зайчиками сложнее — кто-то может не перенести, но для этого я и стараюсь постоянно выбирать правильную дозировку агрессии и несправедливости, чтобы спровоцировать, задеть — но не убить. Не убить ни в коем случае. И стараюсь обернуть всё это так, чтобы оно было утилизировано, а не прошло даром. Если прошло даром — то лучше бы убило, ей-богу. И поэтому... — сестра перебивает её в этот момент, подняв ладонь.

— Я поняла, кстати, что невинный зайчик — это тоже одна из иллюзий, одна из самых забавных. Если кто-то общается с нами (то есть, не просто здоровается, а как-то связан с нами теми или иными личными отношениями) — он уже не невинный зайчик. А такое, знаешь, прожжёное зайчище.

И чем ближе к нашему внутреннему кругу общения — тем больше жизненных навыков, тем жёстче и опытнее человек внутри, тем меньше у него чувствительность к внешним играм. То есть, ты права, предлагая жёсткий кризисный подход — опытных, умеющих защищать себя и закрываться от конфликтов людей, можно пробить только ударив наотмашь. Шок, ярость, несогласие. Воах. Да, понимаю... Кстати, Кукуц бы убил тебя. И меня. Нас обоих бы убил.

— Именно. Удар наотмашь — это наиболее близкая метафора. И в результате ты сможешь понять, насколько сильна над вами обоими власть иллюзий, насколько все отношения вообще зависят от образов и ролей. У меня, к примеру, есть несколько знакомых, с которыми я просто не решусь такое проделать — я им не доверяю. Ещё кто-то не поймёт, где-то кроме иллюзий ничего нет, и я как представлю, что подойду к такой знакомой, и вместо вежливости-обходительности выскажу ей на „ты“ и в лицо всё, что я могу абсурдного придумать — жуть берёт. Почти все социальные отношения — это вещи, круто замешанные на иллюзиях, кстати. Так уж работает общество.

Если же ты кого-то „раскатываешь“, а он спокойно в это включается (либо как оппонент, либо как твой конструктивный критик или во всём согласный друг, ругающий себя вместе с тобой) — без вопросов, без сомнений, лишь доверяя себя тебе и твоему мнению, то здесь и проявляется пара. Ну, и искусство управления конфликтом, конечно. Правда, если это был лишь грамотно улаженный конфликт, который ничего на самом деле не показал, то то краш-тест и кризисный перелом надо проводить ещё раз. Пока не проникнет внутрь и не заденет.

Впрочем, свою настоящую пару ты и так никогда не заденешь. Потому что отношения на метауровне не рушатся сами собой, и пока вы синхронно меняетесь и подстраиваетесь друг под друга, вне зависимости от того, как часто вы общаетесь, ощущение единства остаётся. И поехали-ка на работу, я даже руки засуну в перчатки, чтобы этот Страшный Чорный Палец никого не смущал, мыть уже в офисе будем. А то нас там хоть и не ждут с нетерпением, но хорошо бы доделать кое-что, и начать новое. Аха?

В ответ молчание. Молчаливое сопение, пока сестра выходит к лифту. Размышляет.

— Аха. Поехали.


  • Current Music
    Quiddity (Second Visit) — Max 404
vanity

Журнал как испытание твоих ценностей на прочность

Когда я в первый раз столкнулась с тем, что мне нужно записывать в журнал весьма личные вещи, которые могут быть неправильно интерпретированы или увидены кем-то из близких в освещёнии совсем не того света, в котором следовало бы — мне пришлось взвесить все „за“ и „против“ такого решения. С одной стороны, риск очень велик, с другой стороны — принимая этот риск, получаешь возможность попробовать себя в экстремальных ситуациях, которые складываются сами собой. С тех пор это было одним из ключевых назначений журнала — каждый раз испытывать мою уверенность в происходящем и устойчивость к мычащим, не очень мычащим, и вообще не уткам.

Сейчас сформулировалось ещё одно назначение журнала, которое было всегда, но в полной мере его проявление я вижу лишь в последние полгода. Это десакрализация моих личных ценностей, проверка на прочность уже не меня, а их, когда под вопрос ставится их состоятельность, актуальность и верность.

Процессы сакрализации и десакрализации не описывал только ленивый, вплоть до того, что у меня где-то в черновиках так и лежат статьи о роли ритуалов в обыденной жизни и размышления о том, как перестраивать сакрализованные идеи для эффективного использования, с рассмотрением соответствующего двухпроходного процесса.

Состоял он из десакрализации конкретной установки-идеи с изучением элементов её власти и воздействия („психосемиотический стриптиз“), и последующей обратной, контролируемой, пошаговой сакрализации той же идеи, либо переноса интересующих нас атрибутов на другую, более эффективную или действенную идею или систему, со всеми возможными в ходе процесса развлечениями — от комбинирования смыслов и игры с „привычными“ для нашего культурного слоя символами до затачивания каких-то идей „под проект“ — с вполне конкретным сроком годности.

Вот именно наблюдая за тем, как какой-то объект, лично для тебя наполненный на много слоёв вглубь смыслом, воспринимается сторонним человеком в чистом виде, можно понять очень многое — и то, как именно (в ходе каких событий) объект приобрёл черты священной коровы, и как работают твои механизмы психологической защиты веры (потому что любая сакральная характеристика работает именно с верой), и почему именно этот объект получил черты священного — брешь ли это в картине мира, которая заполнилась большим объёмом смысла, или напротив — бакен в „точке силы“.

Почти в каждом из случаев результаты даются больно и неприятно, потому что под удар поставлены самые глубоко запрятанные обычно вещи, на критику которых ответить почти невозможно — аргументы веры отличаются по природе от логики. Но если не провести через такое испытание свои ценности, как можно быть уверенным в том, что они настоящие? Как потом смотреть в глаза своему любопытству и желанию узнать всё, что можно? И как провести черту между мощным фундаментом, который тебе был „дан“ и тем миром, что ты построил поверх, то есть оценить по достоинству свои собственные достижения и возможности?

Одно тянет за собой другое. И для того, чтобы понять как можно полнее своё „изнутри“, приходится иногда пользоваться кем-то ещё в качестве лома, посмотреть на траекторию удара, отойдя в сторону, изучить последовательность подсознательных „ответов“, а затем, уже понимая устройство „чёрного ящика“ конкретного священного объекта, можно и построить защиту, которая выстоит перед логикой (и сумеет обыграть её), и, учтя ошибки, обогатить сам объект, дополнить его до относительного совершенства.

vanity

Свёртывание данных для хранения в памяти // человеческий подход

Индексация, на настоящий момент, основывается на таких известных мне базовых механизмах:

  • Построение мнемоники — осмысленного элемента индекса. Как это будет сделано — зависит от конкретной техники — в несколько проходов, через слова, образы или настроения, вкусы, цвета. Основная цель здесь — наполнить пустую, абстрактную информацию смыслом (при определённых условиях можно назвать это преобразование „помещением в контекст“).

  • Мнемоническое якорение — когда осмысленный, но большой кусок подвешивается на короткий, ясный якорь. Это уменьшает объём, отнятый у активной, оперативной памяти за счёт переноса основного массива в память храняющую, а не оперативную.

Дальше начинаются собственно методы свёртывания информационного потока в точку с максимальной плотностью и минимальным объёмом.

  • Фрактальное сжатие — случай, когда блок сжимается до нескольких своих частей, из которых затем его можно восстановить в прежнем виде.. Сами эти части также становятся блоками, и также ужимаются — либо в микроблоки (с последующей привязкой к якорю), либо напрямую в якорь.

  • Векторизация — сокращение избыточности, „сушка“ блока до нескольких тезисов-принципов. Это уже пример сжатия, когда поток уменьшается с потерями, и из него вычищается всё, что было не нужно на момент „оптимизации“.

    После сжатия блок также ложится в якорь, либо (и это важное отличие от фрактального режима) в набор якорей, которые обеспечат затем восстановление комплексной картины из вектора.

    По сути, это механизм, который обеспечивает самую высокую эффективность сжатия, а за счёт возможности применения для развёртывания тезисов разных якорей в разных сочетаниях, позволяет из одного и того же вектора получать разные потоки, играя контекстами. Впрочем, про контексты дальше.

Понятно, что оба метода поддерживают сочетания в разных пропорциях, например, первичное сжатие делать редуцированием до векторов (проще говоря, сделать из миниблока „шотландская овчарка шести лет от родителей-медалистов представлена на конкурсе в Бразилии“ набор „отборная гранулированная собака“), а векторные блоки упростить и связать между собой так, что потом при обратной реконструкции на выходе получатся именно эти вектора, уже из которых мы будем собирать исходный текст, хоть и не дословно-точный.

Обслуживание и работа со свёрнутыми массивами данных и собственно индексами

  • Многопроходная контекстная индексация — тогда идёт разделение якорей по плоскостям контекстов (они же категории), потом — индексация самих контекстов по характеристикам: насыщенность, relevance, глубина/специализация, плотность и разветвлённость связей с другими контекстами, внутренний (неформализуемый) или внешний (часть культуры) контекст, активный (формирует среду) или пассивный (организует среду) и по любым другим осям.

    По сути, это та же фрактально-векторная схема, но на метауровне, когда сворачиваются и оптимизируются не данные сами по себе, а данные о данных.

    Что важно, в действительности до такой сложности редко кто доходит: основной индекс должен быть меньше и проще базы, которую он организует, чтобы быть эффективным. Чем больше индекс, тем неудобнее с ним работать.

    Но вот как только определённая критическая масса якорей получена, то чтобы не выбрасывать лишнее (это означает искуственно ограничивать размеры индекса), начинаются попытки вторичного и третичного индексирования, о чём мы уже и написали — большой индекс якорей дробится на меньшее количество контекстов, а те, в свою очередь рассыпаются по фасетам-характеристикам.

    Другой интересной мелочью является новый уровень знания о наших данных. Если обычный индекс — лишь оглавление, индекс с делением по контекстам/категориям позволяет ускорить поиск, индекс с многоплоскостной и смешанной фасетно-контекстной организацией поначалу окончательно сносит крышу хаотическим нагромождением точек зрения и сечений для нашего массива.

    Но это именно поначалу, потому что затем смешанная система позволяет то, чего было почти невозможно достичь раньше — приблизиться к механизму извлечения из памяти данных по ассоциациям, смутным бликам. Только ассоциации эти уже не естественные, а построенные нами (в виде сочетаний граничных условий), поэтому к решению задачи-то подошли, но не совсем с той стороны...

    Поэтому рассматривать составную систему заменой для ассоциативных рядов и не надо, а вот пользоваться в полный рост гибкой структурой данных, которые многократно связаны перекрестными ссылками — обязательно. Кроме более широкого и плотного охвата знаний и воспоминаний, сами ассоциативные механизмы усиливаются — к естественным связям добавляются множественные новые пути, из-за чего задавая по нескольким контекстам даже нечёткие граничные условия, можно получить очень чёткий список „подозреваемых“ якорей.

Итак, с индексацией мне более-менее понятно. На очереди — искусство якорения, степени силы и яркости якорей, и как бы сформировать ведение потоков так, чтобы якоря ставились правильно и в нужное время и в нужную точку окружающего контекста. В конце меня, подозреваю, ждёт глобальный вопрос „как избавиться от лени“...

[01] [02] /

  • Current Music
    Bel Air — Can
vanity

Работа с бумагой // how-to round-up

Рекомендации себе для работы с А4

  • Лист всегда используется только с одной стороны — так он обозримее (обе стороны сразу не просмотришь), его можно разобрать на части (фигурная выкройка и „вырывка“ помогают при сборе структурированных прототипов), сразу очевидно, где искать данные (на двухстороннем листе можно заблудиться запросто, и потом долго думать, куда же дел тот или иной кусок), кроме того, так можно прикрепить лист куда угодно.
  • Работать с листами удобнее всего на столе или планшете при записи, и на полу — при чтении. Глобальная картина не может получиться на столе по определению.
  • Блокнот А4 с плотной картонной „спинкой“ — обязательный атрибут. Если нет возможности найти такой блокнот, проще купить планшет и работать с ним. Всё это нужно для того, чтобы можно было передвигаться где и как угодно, ни от чего не завися. Самые интересные мысли приходят, когда стоишь в длинной очереди на маршрутку под дождём, придерживая зонт подбородком и шеей (правда, тогда вообще лучше и проще присесть, не обращая ни на кого внимания). Без крепкой основы писать невозможно.
  • Как удобнее писать, зависит от задач. При работе со списками или блоками текста, лучше всего писать вертикально в две колонки — оптимально используется место и можно ещё что-то уместить в виде выносок. Кроме того, лежащий вертикально блокнот удобно ложится на пальцы и запястье, упираясь в локоть нижней стороной, если приходится писать стоя. Подготавливая схемы или диаграммы, лист лучше переворачивать набок, а если нужно уместить ещё больше текста, то проще всего писать, положив лист на бок и разделив блоки на три-четыре колонки.
  • При работе с большим количеством самостоятельных мелких тем входит в привычку давать уникальные идентификаторы — либо дату и номер записи за день, либо любое слово, первым пришедшее в голову. В конечном итоге это помогает создавать индексы — оглавления наборов листков, которые коротко говорят, „что где лежит“.

Рекомендации себе для работы с мелкоформатными записями (микродоки) (хотя это могут быть не только микродоки, но и обычные документы)

  • Даты записям нужно давать всегда, если они делаются не в рамках общей темы. Например, сейчас, подготавливая диплом, я не делаю временных меток из-за того, что работа не прерывается — в течение месяца на листах просто скопились бы десятками цифры дат. Но при записи в журнал или в дневник, дата ставится всегда, параллельно с номером страницы за день — у меня штук пять разных блокнотов по всему дому, и редко, но бывают случаи, когда нужно собрать два-три блокнота, чтобы объединить мысли в одном месте — где-то писал утром, где-то ночью, где-то через пару дней. Даты и номер также позволяют лучше восстановить в голове контекст — примерное время дня, настроение, освещение.
  • Внося правки в старые записи, нужно всегда оставлять дату исправлений — по дате можно восстановить, что и когда с тобой происходило, можно проследить историю изменений более глобально. Опять же, легко отловить цикличность, с которой ты возвращаешься к старым записям и текстам.
  • Записывай всё, что тебя интересует здесь и сейчас, не думая, нужно ли оно будет потом. Но не пиши „потому что надо“. Не надо.
    Одно „но“: о девушках, которых ты видишь, писать бесполезно — проверено намного больше раз, чем хотелось бы... Покупай цифровую камеру.
  • Привыкай с некоторой регулярностью вытряхивать из дневников наблюдения и мысли в электроформу. При переводе не забудь отметить, когда этот перевод состоялся, а по дороге не стесняйся комментировать себя — диалог с собой иногда просветляет.

info_organization
efficient_time
 log_everything
 notebook
 lifehacks

  • Current Music
    3 Drunk Musicians At — Up, Bustle and Out